Дочь врага для Темного (СИ)

— Он…тебя…предал, ты… — умолк, взгляд замкнулся в одной точке. Взгляд поплыл от крови, хлынувшей из брови. — Ты же мне не поверишь, да? Потому что не можешь принять, что семья может предать. Может.

— Вот изворотливый чертяка! — Николин ухмыльнулся.

— К чему эти разговоры, я еще дам тебе последнее слово, — отрезал метко, и потянул хлюпика по полу, оставляя за последнем кровавый след.

— Ты ошибаешься, ты так ошибаешься, Раш. Ты будешь жалеть! За то что расправился с невиновным, — крик стоял в ушах еще долго, даже когда разрисовал его «от» и «до».

Ох и дорвался же.

И когда уже он без сознания упал на землю, я услышал слова друга со спины.

— Добро пожаловать, папа.

Сплюнул на грязный подвальный пол и вдохнул с чистой совестью. Я был осторожен, цветочек. И враг обезврежен.

В ходе разговора я узнал, что недовольных было много. Но Николин умело лавировал между препятствиями, и собрал флеш-рояль на покерном столе.

— Все будут рады, что слухи не подтвердились. Я до последнего не верил, что тебя уже нет.

Газеты шумели, по новостям передавали. Представляешь? — опустил лицо в распахнутые ладони и тяжело выдохнул. — Не верил. И не зря.

— Я же бессмертен, помнишь?

— Да помню, гаденыш же! А Бог забирает лучших, — это был наш «тост».

Обычно пили мы так за родителей. За всех, кто погиб из-за нас. Николин так вообще потерял сына. Вот такая цена шикарной жизни. Во всех оттенках красно-бардового. Наша огромная пробоина в душе.

Мы напились так, что уснули прямо на диване.

В самых неудобных позах, но мужикам положено. За встречу. Я, черт возьми, скучал по таким вечерам.

Мы ехали на конспиративную дачу прямо с утра. Охраны целый батальон, все-таки хоть Мор и свой, но есть и друге. Что им мешает взять заказ у нескольких? Пожалуй, ничего. Мысли о том, что скоро увижу свой цветочек, навязчиво витали в голове. Настолько сильно ощущал ее присутствие уже сейчас, что на пальцах оседали фантомные касания к бархатной коже.

— Значит, Макарский хочет войны, — достал сигару и прикурил.

Прости, мам, обещал. Все помню как сейчас, но иначе уже это переваривать просто невозможно. Она всегда была против. Все пугала раком легких, эх.

— Он хочет власти, Раш. Это страшнее, чем война, поверь мне. Слушок прошел, что он метится выше, — Николин показал пальцем вверх.

— На тот свет, что ли?

— На место того самого, — пренебрежительно фыркнул, наливая себе новую порцию виски. — Похмелиться святое дело. Ты как?

Ясно.