Дочь врага для Темного (СИ)

Мужчина сжал мой рот широкой ладонью, пахнущей дорогим парфюмом и такими же сигарами. Получалось лишь мычать и плакать.

— Заткнись, сука. Ты думаешь, он поверит тебе? Дочери Макарского? Думаешь? Ты никто. Я здесь все, так что тебе конец. Так все хорошо начиналось. Вела бы себя тихо и мирно, через недельку бы очутилась дома. А так и ты пойдешь в утиль.

Не может все закончиться так, не со мной. Не с ним. Рашидов не заслужил такого. Я даже не смогу предупредить его. Он в опасности.

Мне было больно, страшно и противно.

Николин заломал мне руки и вынес на первый этаж, закрыл в темном подвале, оставив один на один с гнетущей тишиной и жестяным ведром в углу.

Это моя конечная, дверь еще не успела закрыться, но как только Николин меня отпустил, я разразилась криком раненого животного и сползла по пыльной стенке.

Тут явно все было обтянуто звукоизоляционным материалом. Тут можно убивать. Никто не услышит.

Слабо моргающая неярким светом лампочка висела ровно посередине, освещая небогатую обстановку. Вонючий матрац скрюченным валиком валялся у дальней стены в выемке.

Один вид внушал животный ужас.

Желудок скрутило так сильно, что толчок заставил меня вскочить и вывернуть все содержимое на пол. Я рвала и плакала, а затем без сил повалилась на грязный пол.

Реальность порой может скукоживаться до одной точки, в которую ты смотришь без остановки. Несмотря на голод, холод, жажду, омерзение от окружающей обстановки. Ты можешь больше, чем думаешь, особенно можешь цепляться за мнимые надежды в условиях абсолютной безнадеги.

Я знала, что прошло примерно два дня. Наручные часы очень удачно остались на руке, благодаря им я и понимала, что к чему. За все время мне кинули бутылку воды и пачку сухарей. Очень человечно. Пальцы на руках представляли собой кровавое месиво. А все благодаря моим идиотским попыткам вскрыть замок.

Все-таки…Надежда может свести человека с ума. В этом я теперь уверена наверняка.

Единственное, чем я жила все это время, так это тем, что Рашидов мне поверит. И тем, что я просто обязана дать ему информацию, он точно узнает, он поверит мне.

Я удачное прикрытие. Явного предательства ближнего окружения.

Мои думы прервались щелчком засова. Спустя секунды в помещение вошел Николин. Он был на коне, чего уж греха таить. Вид вылизанный, отутюженный, с иголочки. На лице блуждала победоносная улыбка.