Дочь врага для Темного (СИ)

Вот только бездна уже смотрела на меня, ведь не стоило так тщательно всматриваться в нее в начале.

— Вы спасли меня для того, чтобы совершить тоже самое. Так какое это спасение? — губы дрожали от бессилия. — Я хочу уйти.

— Я не насильник, Надя. Я не собираюсь делать ничего против твоей воли. Но эту волю надо раскрыть.

Неожиданно по окнам кабинета прошлась пулеметная очередь, на что Темный среагировал явно быстрее меня. Опрокинул на пол и накрыл своей широкой фигурой, прижимая голову максимально близко к грязной поверхности широкой ладонью.

— Все еще хочешь выйти отсюда? — хрипло прошептал у самого уха, обдавая жаром и безумием. Я теперь безумна, потому что меня не страшат пули, меня страшит он.

Топот тяжелых ботинок вонзился в сознание острым кинжалом. Нас сейчас просто убьют.

Однозначно, ад пуст. Все черти здесь.

Горячее дыхание обжигало кожу, мы словно приросли друг к дружке. Оглушающе звуки битого стекла и падающих на пол вещей уносили сознание.

И когда все стихло, он схватил меня за талию и как пушинку поднял на ноги, толкая к стене. Массивная фигура Темного возвышалась надо мной и не давала обзор на окружающую среду.

— Уходим, — прошептал и приложил палец к мои губам. Дым вокруг стоял коромыслом. Откуда это все? Я смотрела на напряженное лицо мужчины и поражалась его реакции.

Обыденность? Все, что говорили, правда.

Губы касались шершавой кожи, и каждое соприкосновение отдавалась во мне странной реакцией. Необъяснимой дрожью. Иррациональной.

Я не могла сориентироваться и была даже рада, что он взял все в свои руки. Потянул меня сквозь дверь, которую пару мгновений назад изрешетили, провел к дальнему запасному выходу.

Вокруг нас бегали люди, кто-то кричал, кто-то просил помощи, но Рашидов уверенно вел меня за собой и не останавливался. Аура власти не сходила с него и сейчас.

В длинном коридоре, наполненном гарью и запахом смерти, становилось трудно дышать.

— Там люди, надо помочь, — я видела их всех, но Рашидов просто переступал через тела и шел дальше, пока я глотала слезы и пыталась увидеть, жив ли хоть кто-то.

Так нельзя. Мы не звери!

Ноль реакции, ничего, просто ничего. Он сильнее сжал мою руку и придвинул к себе.

— Я помогу, — застопорилась и зацепилась за угол.

Надо помочь, Господи, там же люди.