Дочь врага для Темного (СИ)

— Когда даешь себя приручить, случается и плакать. А ты точно дала себя приручить, незнакомка, но не печалься, все обязательно наладится. Главное верить в это. Правда…в твоих глазах веры нет, это грустно, — парень покрутил розу в руке. — Надежда — путь к спасению, в какой бы адской дыре ты ни находилась.

— Я просто узнала то, что немного пошатнуло меня. О человеке, который неожиданно стал мне дорог, — хотелось захлопнуть рот ладошкой, как будто сказав это громко, я неожиданно яснее увижу картину. Так и получилось.

— Что говорит твое сердце?

— Я не про физику. Я про чувства. Помнишь…зорко одно лишь сердце? Как чувствуешь, так и поступай. И не грусти. Как бы ситуация ни вывернулась, как-то оно будет. Очень многое в любом случае зависит от тебя и от твоего взгляда на ситуацию без эмоций и ложных ожиданий.

— Я чувствую, что это причинит мне боль, — пальцы впились в деревянную поверхность скамейки.

— Значит, сделает сильнее. Закалит. Боль обязательно сменится чем-то добрым.

Парень протянул мне розу и открыто улыбнулся.

Дышать становилось ощутимо проще, пока за спиной не раздался злобный голос. Мышцы мгновенно натянулись, и тело вновь погрузилось в арктические льды.

— Что ты тут делаешь? — в горле моментально пересохло, я замерла, как перед лицом хищника замирает зверек.

Рашидов просканировал пространство, заметив, что я сидела достаточно близко, ближе, чем изначально, и сжимала в руках розу с улыбкой. Позднее она застыла на лице искусственной маской.

Идеальный отглаженный костюм, белая рубашка. Как прекрасно может смотреться смерть во плоти.

— Собирай манатки и чтобы я тебя не видел, иначе вернусь и скручу шею, — кинул незнакомцу.

Ответить мне не дали, зато моментально схватили за руку и потянули в сторону дома. Я лишь мельком глянула на побледневшего садовника. Он понял свою ошибку, резко отвернулся и сжал руки в кулаки.

А Темный так и продолжал волочь меня за собой. Ноги заплетались. Мне было страшно, по-настоящему страшно.

Слезы продолжали литься по щекам, когда мы достигли второго этажа.

Рашидов резко прижал меня к стене. Я смотрела в обезумевшие глаза. Губы подрагивали, а мужчина являл собой чудовище. Рука на шее сжималась сильнее. Каждый глоток воздуха давался все труднее.

— Красивый мальчик, да? Понравился? — выплевывал мне в лицо.