Дочь врага для Темного (СИ)

Выкручивала нервы, хотелось в один момент придушить, а в другой жадно трахать у стены. До сорванного голоса, до ломоты в теле, чтобы царапалась как кошка. Стонала на весь дом.

Никогда прежде женщины не имели на меня такого влияния, и я черт возьми, не знал, как с этим справляться. Мне не ведомы слабости, кроме одной. Сейчас мирно посапывающей в своей комнате.

И вот я сжимал в руках девушку, которую уже можно было назвать еще одной моей слабостью. Это чертовски плохо, потому что теперь был дополнительный рычаг влияния, на который так легко надавить.

Пожалуй, я уже яснее понимал ее отношение ко мне, когда она высказалась, несмотря на истерику.

Каждое слово резало без ножа. Меня и резало? Почему ее боль так легко трогала меня? Человека, которого мало что может тронуть. Жену я убил, оказывается, это вообще забавно. Но эти слухи ходили давно, что вполне ожидаемо.

Я не отрицал их по большей части потому, что не видел смысла доказывать что-то.

Но, когда содрогающаяся от страха и ужаса девушка рыдала на моей груди, сжимая ткань руками, больше всего мне хотелось, чтобы она меня не боялась.

— Ты моя, и я буду душить тварей, кто попробует поменять ход этих вещей, — прошептал, поглаживая макушку.

— Я ничего не сделала, — касаясь губами шеи, повторила.

— Знаю, — скользнул по щеке, опустился вниз. Дыхание девушки становилось поверхностным. Вот так, цветочек, ты должна задыхаться не от истерик, а от наслаждения.

С детства такой, не жадный, но до своей собственности одержимый. И ты не станешь исключением, девочка.

— Я боюсь, что мне будет больно.

Она откинула голову назад, чтобы посмотреть в лицо. Пока я нагло водил руками по бедрам, скрытым тонким свободным платьем. Оно закрывало так много, но при этом нравилось больше других. Загадка интриговала, пусть я и вкушал уже ее, знал, какая она на вкус, запах, мог бы наощупь определить.

— Ты же моя девочка, тебе бояться нечего.

Морщинка между бровей разгладилась, девушка слабо улыбнулась мне. Снисходительно. Не так закупорено, как раньше, но уже ощутимо проще. Словно мои слова и правда немного послабили ее страх.

Провел пальцами по позвоночнику. Собирая губами трепет, скользящий по коже. Надя цеплялась за меня, пока я как обезумевший, снова и снова погружался в нее с головой.