Это так порочно сейчас, так близко и по-настоящему, что я прекращаю чувствовать холод. Наоборот, кидает в жар. Прикрываю глаза, когда Вадим резко подается ко мне, вжимая в свое тело, сминая своим торсом мою грудь.
Тянусь к его губам. Я не намеренно, на инстинктах, в моменте. Мне очень хочется этих грубых, порочных, умелых губ. Меня скручивает от желания.
Всхлипываю, когда сильная мужская рука обхватывает мой затылок. Он не целует…
К сожалению, не целует. А прислоняется лбом к моему лбу.
— Ну что ты творишь со мной, малышка? — шёпотом спрашивает Вадим, пытаясь справиться с дыханием.
Малышка…
Я снова «малышка», и мозги отшибает напрочь.
Его вторая рука ложится на мое мокрое бедро, вжимая в пах. Немного по-девичьи паникую, когда бедрами ощущаю твёрдое внушительное достоинство Вадима.
— Ну нельзя нам, понимаешь? — надрывно произносит он.
— Почему? — выдыхаю ему в губы. Поднимаю руки и сжимаю его плечи, прижимаясь к любимому мужскому телу сильнее.
— Неправильно это… — еще тише и более хрипло произносит он и прикасается губами к моим дрожащим губам.
А у меня в голове уже фейерверки от восторга. — Нельзя…
— Можно! — упрямо заявляю и сама провожу языком по его губам.
— Ты пожалеешь потом. Очень сильно пожалеешь! — возбужденно заявляет Довлатов и уже сам впивается в мои губы. Отвечаю ему со стоном, царапая мокрый затылок.
— Не пожалею… — выгибаюсь со стоном, потому что тело живет отдельно от меня. Меня ведёт, когда его сильная рука агрессивно сдавливает мое бедро и закидывает ногу себе на торс.
Когда, не разрывая поцелуй, вдавливает меня в стенку кабинки, когда кусает мои губы и тут же зализывает укусы.
Начинает трясти от возбуждения. Теперь я точно знаю, что от возбуждения, не от холода. От его максимальной близости и болезненной страсти.
Его грубые и одновременно желанные руки дёргают мои мокрые волосы, обнажая шею, а горячие губы оставляют ожоги на коже. Мурашки, тело обжигает волнами, ноги подкашиваются, стоны смешиваются со всхлипами.
Я знала, что с ним так будет.
Это даже лучше, чем я себе представляла.
— Да! — зачем-то выкрикиваю, прогибаясь, подставляя себя. Мамочки. Меня нет, есть только оголённые нервы. Мне плевать на всё, я хочу, чтобы остались только мы, я хочу, чтобы он делал со мной что хочет, чтобы терзал меня и…
Вадим замирает, тяжело дыша в мою шею. А меня трясёт. Тело требует продолжения. Не знаю даже, чего, главное, чтобы он не останавливался. Но Вадим не двигается. Только стискивает мое бедро и касается губами шеи.
