Ее всегда учили, что надо быть покорной, ИматАани принимает своего господина, и в этом радость. А она… как взбесившаяся кошка…
Сначала было ужасно стыдно, что она все испортила. И что сковородку сожгла. Криворукая, такую простую вещь сделать не смогла. Так боялась, что Захри будет ее ругать, ведь было за что!
А когда он бережно поднял ее на руки и понес в спальню, Рази просто не выдержала. Столько времени мечтала прикоснуться к нему хотя бы украдкой, что просто не смогла отпустить его. И да! Она хотела его жадно!
Откуда только сила и дерзость взялись…
Боже, сейчас, стоило ей вспомнить, что сама… Да еще когти… Ей казалось, он должен страшно сердиться на нее.
Потому что нормальные девушки так себя не ведут. А когда она увидела Матри, вообще готова была со стыда сгореть.
Это же такой позор! Ей теперь нельзя будет показывать брачный знак никому! Потому что все сразу поймут, что она… Она…
Но Захри совсем не ругал ее. И не рассердился. Наоборот. Он стал целовать ее там.
И тогда она снова сгорела со стыда, потому что кричала.
Боже, какой позор…
— Тише, ИматАани, — прижимал он ее к себе потом и смялся.
А ей хотелось сказать, что так нельзя! Что он должен немедленно умыться… Вместо этого он выгнул бровь и облизнулся. Да еще повторил: — МОЁ.
И как-то рухнуло само собой в душе все это «должен» или «не должен». Они здесь одни, их некому судить, кроме них самих.
— Пойдем, надо тебя накормить, — проговорил он, поднимая ее на руки, и понес вниз.
— А мы не будем мыться? — спросила она осторожно.
— М?
Мужчина втянул ноздрями воздух и снова облизнулся, а ее залило румянцем.
— Будем, обязательно будем, но потом. А сейчассс тебя надо накормить.
* * *Потом она сидела в кресле, укутанная в большой темный махровый халат. Новый, судя по размеру — его. А Захри не глядя, одним неуловимым движением развел в большом камине огонь. Потом сходил на кухню, принес тушки ваншей и насадил на вертел. И пока мясо жарилось, уселся рядом на корточках.
Рази смотрела на него и не могла насмотреться. Такой красивый. Он уже успел натянуть домашние штаны, чтобы не смущать ее, но волосы не собрал. Они свободно спадали на плечи, и огонь бросал на них красные отблески. От глубоких царапин на груди у него уже не осталось следов, только красные потеки на смуглой коже. И такие же потеки, только помешьше, были у него и на плечах, и на спине. И это была ее работа. Она смутилась.
