У меня есть все, что мне было нужно.
— Да, господин, а не хочешь ли ты…
Тот, кого назвали господином, смерил говорившего тяжелым взглядом, позволив увидеть на миг сверкнувший в нем всепожирающий огонь. Наг испуганно попятился и зашипел, закрываясь рукой. Секунду висело молчание, пронизанное привкусом страха, которым несло от Змеехвостого.
Наконец он приказал:
— Можешь убраться к своему хозяину. И передай ему, что он мне должен.
Наг мгновенно убрался, только отливающий золотом хвост в траве мелькнул. А мужчина еще немного задержался на острове.
Вышел на мостки и какое-то время постоял над маленькой заводью.
Потом внезапно исчез.
Решение вернуться в Васан Захри принял сразу и без колебаний. Это его дом, пора разобраться с внутренними врагами. Потому что на очереди теперь стояли внешние. Он видел достаточно, чтобы понять, что Радужные и Красные, если их не остановить, так и будут гадить.
Возвращение в дом он тоже продумал заранее."
"Ведь можно было явиться закрытым каналом туда, откуда он забирал Рази, то есть, в спальню.
И сделать вид, что они никуда не уходили, но Захри хотел иначе. Потому вышел из хода, открытого его кровью и магией, недалеко от того места, где тоннели начинают раскрываться перед Васанским дворцом. И так не сменив трансформацию, Нагом взошел в свой дворец, неся Рази на руках.
Подданные взирали на него с ужасом и шарахались. Никто не видел, как он выходил, но все видели, как возвращался. И никто еще не забыл, как господин чуть более суток назад устроил кровавую расправу в общем зале.
Виновные сидели, запертые в подвалах, в ожидании своей участи. А все остальные поджали хвосты и тряслись за свою шкуру.
Потому что Захри был страшен.
Но даже не это поразило всех. А то, что он внес в дом на руках ту самую Золотую нагиню, которую только недавно привезли в паланкине под стражей, как преступницу. Все были уверены, что господин попользуется ею, тем более, что он каждую ночь спал в ее спальне, и отправит обратно. Вопрос был только в том, как быстро она ему надоест.
Даже заключались пари.
То, что они видели теперь, означало только одно. Она его ИматАани. Хозяйка.
Теперь склонялись и перед ней тоже. При этом судорожно вспоминали свои грехи, и грехов было много. Потому что почти каждый в Васане что-то такое совершил по отношению к ней, что могло быть расценено как проступок.
Естественно, все они начали лебезить, но Захри быстро пресек.
— Прочь, — рыкнул так, что вся эта толпа размазалась по стенам.
