Дочь врага. Расплата (СИ)

- Когда?

- Ночью. Сам вот только недавно узнал, сразу к тебе приехал.

- А это уже точно, что он?

- Точно, - кивает Рустам.

Пиздец начался денек. Стою прислушиваюсь к тому, что внутри, и понимаю, что, мать его, ни черта не чувствую. Ни облегчения, ни злорадства. Ничего.

Выходит, и правда получилось отпустить, оставить позади и перешагнуть. И пока я разбираюсь с внутренними мыслями, Сабуров уже дальше размышляет вслух:

- Ты же понимаешь, что сейчас это плохо?

- Плохо?

- Да, Дамир, плохо. Угадай, на кого он спихнул часть своего имущество и кто теперь получает красную мишень на спину?

Блядь.

- Херово, - цежу, соображая, как вырулить из этой задницы. - Какие у нас варианты?

- Пока весьма туманные. Их сделка с Лихачевым почти завершена. Учитывая обстоятельства, тормознется. Акции записаны на Леру. Дальше просчитаешь сам?

- Сколько у нас времени?

- Немного. Решать придется быстро, - раздраженно качает головой друг. - Сейчас снова начнется передел. Это может отвлечь ненадолго. Точнее, занять шакалов.

- Значит, нужно вывести Леру из-под удара.

- Уверен Лихачев уже пробивает ее. Оля, конечно, хорошо зашифровалась, но все равно - лишний раз не высовывайтесь. Особенно в ближайшие дни.

- Богдан вернулся? - Рус кивает. - И?

- И все не очень радужно.

- То есть Тагаев не станет разгребать дерьмо за Советом?

Судя по выражению лица Рустама, я попадаю в точку.

- Шикарно. Багрова тоже все еще нет?

- Нет. И Каганович тоже начинает сдавать. У Лихачева многое схвачено.

Все это звучит очень и очень нехорошо.

- Ладно, поеду я. Будь на связи и не рыпайся сам никуда. Если что - сразу звони.

Мы прощаемся, возвращаюсь в дом и все кручу в голове. Как же так вышло, что Басманов, сукин сын, сыграл в ящик? Да еще и так глупо. Кто рискнул вот так в лоб? Тем более после смерти его первой дочери.

Утро безвозвратно испорчено. Настрой уже совершенно не тот, но я все равно готовлю кофе, сам не осознаю, что делаю две чашки.

Но оказывается что это очень вовремя - потому что Лера как раз спускается, неловко мнется на пороге кухни, застенчиво улыбаясь. На краткий миг я напрочь забываю про все сложности и проблемы. Глядя на нее - нежную, робкую, домашнюю, тут же вспоминаю, как мы жили в доме Вейхмана. И она была вот такой - чистой, наивной девочкой, которую хотелось укрыть от всего мира, защитить.

- Доброе утро, - тихо произносит она.