Он хотел большего, я точно это осознавала, и в момент, когда мне показалось, он вот-вот разорвёт мои трусики и уже ничего ему не помешает, Акиев с рычанием дикого зверя оторвал меня от себя и практически швырнул на мягкий угловой диванчик, что стоял у стола.
Ни понимая ровным счётом ничего, я жадно хватала ртом воздух.
Только не реветь, только не реветь. — сама себе давала установку.
Эта мерзость...
Нет уж. Он не увидит моих слёз. Я не покажу ему своей слабости.
Ублюдок. Он отыгрывается на мне. Хочет отомстить? Как же низко, как трусливо, не по-мужски.
Меня била крупная дрожь. Поджав под себя ноги, я сильно сутулилась, пыталась хоть как-то прикрыть обнажённую грудь лоскутами разорванного платья.
Кай стоял в метрах трёх от меня.
У мужчины никак не получалось подкурить сигарету, у него дрожали руки. Наконец, сделав первую глубокую затяжку, Руслан перевёл на меня взгляд. Я не смотрела на него, но почему-то видела абсолютно всё, что происходило в этой комнате.
Я видела, как Акиев, сделав шаг в сторону, снял с плечиков пиджак и, подойдя ко мне, набросил его на мои плечи.
Чувства отторжения, вот что я испытала в этот момент: мне невыносимо сильно захотелось скинуть с себя его вещь, но в то же время я понимала, что выйти в таком вот виде отсюда я не смогу.
Не знаю, сколько прошло времени, но достаточно, чтобы я окончательно смогла прийти в себя. Моё тело всё ещё время от времени подрагивало, но разум уже прояснился.
— Чтобы я тебя больше с этим парнем не видел. — в голосе сплошной металл. Это точно не просьба, но спрашивается — чего ради то? Мне бы задать этот вопрос, но я впала в ступор.
Единственное, что вылетает из моего рта, это неясный даже мне самой звук. — Можешь ухмыляться сколько хочешь, Цыпуша.
— Цыпуша? — едва не давлюсь воздухом.
— Можешь, конечно, разок попробовать меня ослушаться. Но я бы не советовала.
— И что ты мне сделаешь? — утопая в его же пиджаке, скрещиваю на груди руки и, нисколько не смущаясь, смотрю в глаза наглеца, который, очевидно, решил, что мною можно манипулировать.
— Тебе? Ничего. — то, каким тоном, а главное, с какой ухмылкой на лице произнёс это Руслан, — мне самой что-то не очень хочется теперь язвить.
— Костя, мой парень. — по слогам чеканю я.
— Бывший парень. Сегодня же поставишь его в известность, или это сделаю я.
— Какое ты имеешь право вмешиваться в мою жизнь? — сделав шумный выдох, сквозь зубы, цежу я. Внутренний протест выкручивает нервы. Я готова, когтями в глаза вцепится этому надменному мудаку.
