Чтобы никакой суеты, паники или страха не выражало сейчас моё лицо. (Ох, дорогая моя Марта! Сколько раз я ещё скажу тебе спасибо за твою жёсткую школу манер!)
За краткую секунду в глазах Щербакова промелькнуло удивление, недоверие и, кажется, даже намёк на восхищение, мол, вот даёт девчонка! Впрочем, он моментально вернул серьёзность и задал снова свой самый первый вопрос: ""Что здесь сейчас произошло?""
— Боюсь, Сергей Львович, что произошло всё как раз не здесь и не сейчас.
Если позволите, я расскажу с самого начала.
— В имении Уваровых? — коротко спросил он.
— Да.
— Я так и знал, что там что-то произошло между Дмитрием и Андреем. Но при чём здесь вы? — он опять поднял на меня глаза, с едва уловимой постороннему взгляду затаённой тоской ожидая услышать самое худшее, — Я вас слушаю.
Пришлось рассказывать. Осторожно подбирая слова и выражения. Правда это мало могло изменить смысл и болезненность доносимой информации. Он слушал молча.
Только хмурил брови, багровея от стыда за собственного ребёнка.
Единственное, что я позволила себе утаить — это участие Александры во всей этой поганой истории. Очень уж не хотелось привлекать девочку в качестве свидетеля. Достаточно и того, что в запале ссоры, обещая доделать недоделанное Дмитрием, я упомянула его вслух. Да граф, как оказалось, и сам уже подозревал об участии Уварова-младшего в каком-то скрытом конфликте с сыном.
А Сашенька и тогда ещё натерпелась.
Зачем без нужды вовлекать ещё и её? Но это ведь не ложь? Просто я опустила часть информации и коротко сообщила, что Дмитрий Алексеевич появился как нельзя более вовремя, и всё."
"Граф, по всему, и так верил моим словам. Да и в самом-то деле, глупо было бы подозревать меня во вранье, когда в качестве свидетеля и прямого участника уже прозвучал взрослый адекватный молодой человек, который всегда может подтвердить или опровергнуть мои слова.
Дослушав повествование до конца, Щербаков ещё некоторое время задумчиво стоял молча, прижав сжатый кулак к губам.
— Я приношу вам свои извинения за действия моего сына. — отняв руку от лица сказал он.
Конечно, никто не стал вслух говорить мне о том, как сожалеет, что вырастил такого подонка, что это позор семьи и неизвестно, как исправлять ситуацию — всё это я и так прочла в его взгляде, позе, сдержанных жестах.
