На освободившемся же месте активно развивался сад с ухоженными тропинками, уютными беседками, статуями, величественными ротондами*** и прочими ""понтами"" богатого поместья.
Самым неприятным из привилегированной части прислуги оказался дворецкий, стоявший во главе дворовых. Это был зловредный пожилой человек, обязанный следить за порядком в доме, за подачей блюд при обеде. Здесь его на французский манер называли мажордомом. Его полномочия на меня не распространялись — поэтому, я не очень-то задумывалась, какой там у него характер.
Зато повар был просто душка и прелесть. Совершенно обрусевший француз лет тридцатипяти с гламурными усиками и лукаво-масляными глазами. Хохотун и великий охотник до дамского пола, впрочем, совершенно безобидный. Сосудистый, от чего слегка сизоватый нос выдавал в нём любителя горячительных напитков. И, понятное дело, давно съехав с традиционных французских напитков, он прекрасным образом освоился с отменным русским самогоном, который здесь, по закону жанра, гнала ключница.
А вот наследничек — тихая скотина — был, наверное, единственным здесь человеком, по-настоящему досаждавшим мне. Где-то в его организме, видать, стенал безутешный юношеский гормон. Видите ли, на серию липких намёков я ответила ему прямым насмешливым взглядом, способным погасить разыгравшееся либидо. За что ""юноша бледный со взором горящим"" заточил на меня зуб.
Открыто домогаться не смел — за такое, думаю, отец-граф быстро натянул бы ему уши на известное место.
Однако, больше не упускал случая мимоходом отпустить тихую колкую шуточку или едкость по поводу моего здесь невнятного положения. Самое обидное, что крыть, в общем-то, было и нечем. К тому же, этот гад, может и был придурком, но никак не дураком. Язык у будущего юриста, что называется, был подвешен как надо.
Так и тянулось лето, накапливая во мне раздражение от собственного зависимого положения в этом мире.
Чаще просещали мысли о том, чтобы как-нибудь радикально изменить всю эту ситуацию. Но дельных идей, имевших бы реальную рациональную ценность — не было.
Однако, вскоре произошло событие, заставившее меня шустрее шевелить извилинами. И случилось всё, конечно же, по вине заразы-наследничка.
*Подзор, подзора. — Оборка, кружевная кайма, спускающаяся под чем-нибудь (устар.).
