Дочки-матери

Господи, да как ее только земля носит?

– За то время, что девочка живет у нас в доме, она привыкла и к нам, и к моему сыну, которого уже считает братом, и к остальным членам нашей семьи. Органы опеки, проводящие проверку, видели, что Насте у нас хорошо, для ребенка будет страшной травмой снова оказаться в детдоме. Она слишком мала, чтобы понять, почему это произошло, она будет считать, что мы ее бросили, от нее отказались. Вы понимаете, какой это психологический удар?

Наткины колени предательски подкашивались, а по лицу потекли слезы.

Костя взял ее за руку, призывая успокоиться, но она видела, что муж тоже расстроен. То, что происходило сейчас, было несправедливо, жестоко и подло. И как быть, если вся эта жестокость и подлость соответствуют закону?

– Слушание дела переносится. Заседание закрыто, – сказала судья и стукнула молоточком по столу.

Дождавшись, пока судья скроется в задней комнате, Натка вскочила со своего места и фурией подлетела к Марине Васильевне.

– Это вы все подстроили.

– Я? – директриса надменно подняла брови.

 – Я просто выполняла свою работу.

– А как вас нашли? – подал голос Костя, обращаясь к Ольге Васильевой. – Я поднимал все документы, но в базе данных Саратовского УВД вы не значились.

– Так я тогда специально рожать в другую область приехала, – ухмыльнулась женщина. – Я сама из-под Пензы. А что ты, мент, меня не нашел, так это только доказывает, что вы работать не умеете. Ты не нашел, а опека нашла. И ребенок этот мой, понятно?"

"На лице Кости заходили желваки, и теперь уже Натка вцепилась ему в руку, не давая наговорить или наделать глупостей.

Если они хотят спасти Настеньку из лап этой ужасной женщины, значит, им надо действовать с холодной головой. Вот и все.

– Пойдем, Кость, – сказала Натка, глотая слезы. – Мы обязательно что-нибудь придумаем, но не сейчас.

Одевшись в гардеробе, они вышли на холодную декабрьскую улицу и остановились, не зная, что делать дальше.

– Наверное, надо Лене позвонить, – неуверенно предложила Натка. – Правда, она может быть в заседании, тогда трубку не возьмет.

Но она наверняка знает, что предпринять в такой ужасной ситуации. Нам как минимум нужно сделать так, чтобы через две недели не пришлось Настю обратно везти. В этот ужасный детский дом, которым руководит эта мегера без сердца.

– Давай только в машину сядем, а то ты замерзнешь, – сказал Таганцев заботливо. – Ты позвонишь Лене, я – ребятам в отдел. Вместе что-нибудь придумаем.

Таганцевская машина была припаркована за углом.