Догнать и жениться (СИ)

 — Вкусно, — заметил он, уплетая за обе щеки. — Готовишь обалденно, любимая.

— Катя сама собралась, а я с ней увязалась. Боялась, что она в состоянии аффекта в беду попадет, — соврала Натка. — В тебя компотом плеснула. Догадалась, блин! — Возмущенно охнула она и обронила мимоходом. — А мужики эти — Маринкины родственники. Большой такой лысый — ее муж. Они тоже ребенка ждут. А второй, что с Катей нашей уехал, его брат. Странно, что твоя сестра с ним связалась. Марина рассказывала, что они оба работали на Корнеева. А твой папа из-за него умер.

Как только Катя могла?

Глеб уставился на жену невидящим взором, а потом схватился за трубку.

— Катя! — рявкнул сестре, когда она ответила. — Быстро говори адрес, где находишься! Я сейчас за тобой приеду…

— Глеп-а-а, — остановила старшего брата Катерина. — Я с Маратом и никуда сегодня ехать не собираюсь. Мы уже спать ложимся. Нужно вас познакомить в ближайшее время.

— Ты! — заорал брат. — Сволочь последняя! Ты хоть знаешь, с кем путаешься? Эти твари нашего отца убили, а ты… Ты хоть понимаешь, что творишь, подстилка Корнеевская?

— В отличие от тебя, козел линялый, — спокойно отрезала Катя.

 — Я точно знаю всех участников тех давних событий, а тебя даже в городе не наблюдалось. Поэтому засунь свои обвинения, сам знаешь куда…

— Ты мне не сестра, — проревел Глеб.

— Как пожелаешь, — заметила Катя и нажала на «отбой». — Вот интересно, — через силу улыбнулась она Марату. — Тетя Люба про золото хоть что-то знает? Или она только по беременностям и свадьбам специализируется?

— Она указала место, но там ничего не нашли, — поморщился Алтаев и поинтересовался сурово: — Почему на тебя орал брат? Из-за нас с Русом?

— Да, — всплеснула руками Катя, а потом снова обняла Алтаева.

 — Назвал меня…

— Я все слышал, — рыкнул Марат, прижимая ее к себе. — Не повторяй. А брату твоему я покажу небо в алмазах, — пообещал он ощеряясь.

— Да я его видеть не хочу, — всхлипнула Катя и добавила наивно по-детски: — Еще и маме нажалуюсь!

— Моя малышка, — прошептал Алтаев, баюкая любимую.

 — Никому тебя в обиду не дам, — пробурчал он ей прямо в ухо, а потом вскинулся озабоченно: — А вдруг твоя мама поддержит Глеба? Нам тогда житья точно не дадут.

— Маме ты понравился, — снова всхлипнула Катерина и полезла целоваться. Марат впился в ее губы требовательным поцелуем, терпким и сладким одновременно.

«Даже представить трудно, сколько раз я целовал других баб, но такой сладости никогда не чувствовал. От избытка чувств аж до костей пронимает».