Ник должен был вот-вот прийти в себя, но нас к нему сразу всё равно не пустят, им сначала займутся врачи. Поэтому было принято решение, увезти его родителей домой, да и самим бы не помешало отдохнуть, а вечером так же по очереди навестит его. Только планы наши поменялись, едва я принял душ и упал в кровать. Пришло сообщение от Ромки, Завидный сообщил, что Никита не вышел из-под наркоза, а впал в кому.
Следующие три дня мы поднимали всё связи, были приглашены лучный нейрохирург и кардиолог, но все как один говорили, что видимых причин для комы нет.
— Мы не знаем, что уже искать, Роман Юрьевич, — кипятился Завидный. — Видимые повреждения комы дать не могут, осложнений нет, он стабилен. Вы сами слышали других врачей, он сам не хочет. Такое бывает, человеку просто не за что хвататься, он не хочет обратно.
— Есть за что, у него есть мы. — упрямо твердил Ромка и я.
— Значит этого мало, — вынес вердикт врач.
По коридору в нашу сторону шагала Олеся, она уже не плакала, но глаза впали, кожа была бледная, она явно похудела за эти несколько дней.
— Дайте распоряжение, чтобы к нему пускали родных, беспрепятственно. Я найду ему смысл. — сдерживая проступающий наружу гнев, как мог аккуратнее взял Олесю под локоть и отвёл в сторону.
— Олеся, сейчас мне некогда играть в игры, и тебе тоже пора завязывать с этим…
— Я не во что не играю, — гневно, выдернув свою руку, из моей заявила девушка.
— Что происходит Дим, — поинтересовался Ромка, подходя к нам. Я проигнорировал друга.
— Он там лежит и не хочет жить, он сам не хочет, выходит из своей комы, ты понимаешь это Олеся.
— она закивала и её глаза снова увлажнились. Мне стало жаль девушку, и я смягчился. — Завязывай с играми Олеся, либо ты принимаешь его таким, какой он есть, и вы стараетесь подстроиться, договориться и жить дальше либо…
— Первое, я выбираю первое, Дим. — не дав мне договорить перебила она. — Только, что я могу сделать…
— Сидеть возле него и звать, не знаю, рассказывай что-то, вспоминай, как вам было хорошо, обещай что-то, дай ему надежду и смысл, и он вернётся к тебе.
— я помолчал, а потом добавил, — если он и вернётся, то только к тебе.
Следующие несколько дней Олеся почти не отходила от его постели, и кажется, начала сама светиться, до такой степени похудела. Однажды я услышал, как её отчитывает врач, грозясь выгнать из больницы, если она не поест и не отдохнёт, в её состоянии она и сама может скоро лечь рядом с Никитой.
Однажды подойдя к палате, я услышал её голос и разговор.
