Онлайн-библиотека книг
Развернувшись, уходит. А я тянусь за кофе.
Нихуя я в них не понимаю, конечно, но очень всё мне интересно.
Глава 8
Лена
Быстрым шагом ухожу прочь от злосчастного столика и клянусь себе не возвращаться в зал, пока Петр с Темировым в Кали Нихта.
В грудной клетке жжет и распирает. Мне столько хотелось сказать…
При участии этого мужчины в моей жизни значительно прибавилось унижений и проблем, а он шутит про спецэффекты.
Очень, блин, смешно.
Ужасный человек. Просто ужасный.
Я поняла это еще утром, прочитав ту статью.
Вспыльчивый. Самонадеянный. Амбициозный. Нетерпеливый. Жаждущий безоговорочной поддержки и бесконечной похвалы. И при этом… Изменщик. А она еще и готова его простить, вы представляете? Святая женщина.
Не знаю, что может уронить в моих глазах человека сильнее, чем склонность к предательству. Я этого никогда не понимала и не пойму.
Поверив каждому слову в той статье, посмотрела на мужчину другими глазами и поняла, что прислушиваться к нему было бы верхом глупости.
Вернувшись в Кали Нихта я планировала прекратить свой бунт, но делать это надо было раньше.
Надувшись из-за своей мнимой правоты и непонятно что кому доказывая, я забыла выключить огонь под кастрюлей с бульоном. Всё чуть не закончилось сожженой кухней и пожаром.
В последний раз по заднице я получала, ещё будучи подростком. Но этим утром дядя снова расчехлил ремень.
Я, как дурочка, стыдно бегала вдоль набережной, умоляя не бить. Он следом – требуя остановиться, иначе будет хуже.
В итоге было хуже. Поймал. Скрутил. Отходил так, что кожа до сих пор горит огнем. Но куда сильнее задета гордость.
Всё это – на глазах у местных, туристов, бесячего Георгиоса.
Обидно настолько, что хочется выть. Только сил продолжать корчить из себя оскорбленную невинность во мне уже нет. Я признала свою вину во всем. За все попросила себя простить. Приняла наказания.
Убедилась: нечего слушать заезжих изменщиков, которые ни черта не смыслят в нашей бытности, хоть и имеют греческие корни.
Жаль, что я не сделала этого сразу.
***
Обслуживать людей сегодня мне было особенно сложно. Понятно, что большинство обитателей и гостей Милфеи чхать хотели на разборки Димитрия Шамли с племянницей, но я себя чувствовала так, будто каждый сидящий в нашем кафе слышал, как я визжала и просила остановиться, а дядя перечислял мои грехи.
