Договор на одну ночь (СИ)

А он все приближается и приближается.

– Я не буду купаться! Я просто… На море посмотреть.

Оправдываюсь запоздало, но он уже не тормозит.

Чем ближе подходит – тем лучше я его вижу. А он, в свою очередь, лучше видит меня.

Тоже щурится. Всматривается в лицо серьезно, игнорируя мою попытку улыбнуться. Я впервые хочу, чтобы он меня не узнал. Но…

– Лена Шамли? Что ты тут забыла? Время позднее.

Он смотрит на часы. А во мне эта наша греческая «забота» вызывает желание волком выть. Я совершеннолетняя и вменяемая. Я не должна бежать домой только потому, что кому-то время кажется поздним.

Но я знаю, что злюсь не на Петра.

– Дышу морем. Просто.

Когда староста Понтеи останавливается в коротком шаге от меня, смотрю мужчине в лицо. Он смотрит в ответ.

Не знаю, замечает ли в темноте следы от влажных дорожек. Слипшиеся ресницы. Припухшие веки. Надеюсь, нет. Но и оторваться от задумчивых глаз долго не могу. Слышу громкий гул, сменившийся трек, бросаю взгляд на открытую террасу одного из лучших пляжных клубов побережья.

Там под клубные треки пляшут и девушки, и мужчины. Всем всё можно.

Там и Петр был, я думаю.

– Концерт какой-то сегодня? – Спрашиваю, пытаясь избавиться от зудящего на коже внимания.

– Да. А ты не ходишь?

Нет, конечно.

Мотаю головой.

В места разврата меня никто не пускает. Да и билеты на звезд стоят слишком для меня дорого. Ну и… Некогда.

– Глупый вопрос задал. Тебе незачем. Ты сама поешь не хуже.

Конечно же, несознательно, но Петр возвращает себе мое внимание замечанием, которое сегодня звучит жестоко.

Дыра в груди снова отзывается сочной болью.

Не надо мне врать. Льстить не надо. Отращивать крылья, чтобы потом дядя их с хрустом ломал.

Но вслух сказать все это я физически не могу.

Я как будто в плену.

Староста Понтеи наклоняет голову. Я соскальзываю по длинным мужским ресницам и тону во внимательных контрастно светлых глазах. Или они кажутся такими, потому что он – светлый человек?

Меня убаюкивает легкая-легкая улыбка, а хвойно-кожаный запах поднимает волоски на руках.

– Всё побережье ждет, когда концерты в Кали Нихта возобновятся, Еленика. Никого не жалеешь…

Его слова вызывают во мне бурные реакции. Не могу злиться. Щеки вспыхивают. Становится жарко и сложно выдерживать взгляд.

Увожу свой.

Мы молчим. Прибой шумит в унисон с моим дыханием. А может быть это я дышу в унисон с прибоем.

Набравшись храбрости, возвращаюсь глазами к лицу мужчины. Он свои не уводил. Блуждает по чертам. Я не могу не думать о сильно пересохших губах.