– Не знаю, что насчет Мурада Бислановича, но я возражаю! Тебе не хватило разговоров по телефону? Решил устроить сцену прилюдно?! – бесновалась она, глубоко и учащенно дыша. По ней было видно, что она вот-вот потеряет самообладание, и, решив, что лучше забрать у нее Султана, я встал и под недовольным взглядом ее бывшего мужа, забрал своего ребенка.
– Думаю, если девушка возражает, вам лучше вернуться к своему столику, – проговорил я, заметив, что он оставил сидеть одну беременную женщину и подошел к нам.
И судя по злым взглядам этой самой женщины, это была далеко не сестра бывшего мужа Алии.
– Постеснялся бы устраивать сцену перед своей женой! – заметив мой взгляд, покачала головой моя спутница.
– Это ты бы постеснялась устраивать свидание средь бела дня! – забавляя меня своим видом, высокопарно парировал бывший муженек. Да уж, еще молоко на губах не обсохло, а строит из себя мужика.
– Свидание? – недоуменно нахмурилась Алия, но мне было так весело, что я тут же ее прервал.
– Прошу прощения, а что, есть какие-то ограничения? – с озабоченным видом спросил я, качая на руках беспокойного Богатыря. – Надо было на ужин пригласить?
– Мурад… – начала говорить Алия, но я прервал ее, не давая договорить свое отчество. У бывшего мужа чуть ли не пар из ушей валил, и я не хотел, чтобы она прерывала такое веселье.
– Да ладно тебе, успокойся, мы ведь просто беседуем, – пожал я плечами.
– Я-я-я-х! – вставил Султан, следя глазками за своей любимицей, которая то краснела, то бледнела, не зная, куда себя деть.
– Так вот, значит, теперь такой твой удел? Встречаешься с престарелыми вдовцами с прицепом? – заставляя меня поперхнуться, спросил он.
Это я-то престарелый?!
– А вот это точно не твое дело! – не давая мне и слова вставить, оскорбленно заявила она. – Оставь меня в покое, говорю в последний раз!
– Ваша бутылочка, – подошел к нам официант, прежде чем бывший муж успел ответить на требование Алии. К счастью, его появление подействовало на этого придурка отрезвляюще, и тот, молча развернувшись, ушел, возвращаясь за свой столик.
– Агу! – подал голос забытый нами Богатырь, тяня ручки к заветной бутылочке.
– Боже, прости, маленький! – встала девушка, словно только сейчас заметившая, что я забрал сына. Она аккуратно взяла его из моих рук, как всегда стараясь не касаться меня, ведь по нашим законам было категорически запрещено касаться чужого мужчины.
