Докажи мне

И сам пропал!

По краю сознания мелькнула необходимость проверить, удостовериться что не пугает ее, не принуждает, в своей жажде потерявшись… Но его девочка вдруг так яростно вперед подалась, обвив шею Олега руками… Как бы ни придушила, конечно, столько нежданной силы в этих хрупких руках оказалось! Может и не зря Женька стремался… Но Гутник точно тогда помрет самым счастливым! А сейчас ему жидкой лавой растеклось в груди, накатило каким-то ненормальным чувством дикого собственничества!

Его! Вся! Идеальная! Такая же жадная до него, порывистая, обжигающая ладони Олега пылающей кожей на затылке под волосами, в которые уже успел зарыться пальцами, наматывая, обездвижив, под себя удобней изогнув…

Гутник не сумел бы сказать, когда ее в стену впечатал, навалившись всем телом! Нет, не в состоянии был и каплю боли своему ангелу причинить, подстраховал, на свои предплечья удар о кирпич принял.

Но так куда удобней оказалось нападать на ее губы, дав им дополнительную точку опоры… Все же вынужден был учитывать теперь свою новую реальность.

— Останови меня, ангел, — сипло в ее распахнутые губы выдохнул, опасаясь напугать, как бы там ни было. — Только одно слово, если не уверена или не готова еще… — попытался до последнего об ее интересах помнить.

В конце концов, не мог просто за скобки вынести, что Даше только двадцать, и точно же ни фига нет опыта!..

— Ты издеваешься?! Я годами о тебе мечтала! В снах ощущала, даже когда еще лица не разбирала толком… — простонала же вроде, а при этом зубами Гутника за губу цапнула, типа надежней застолбившись… — Я не выдержу, если ты сейчас опять извиняться начнешь, Олег, заору… — не отстранившись и на миллиметр, глянул Даша на него сквозь ресницы почти гневно.

А взгляд поплыл, точно пьяный, одурманенный…

И изгибается при этом же так, что у него и шанса нет от нее отодвинуться, разум проигрывает нужде тела, обоюдной жажде и чувственному голоду!

А ему расхохотаться хочется от ее угроз и, одновременно, впиться в эти недовольные губы сильней! Но все же…

— Мне тебя обидеть или принуждать к тому, к чему не готова еще — что серпом по животу.

Перетерплю, Даша… Но не принуждать хочу, не ставить в зависимость… Ты мне всего дороже, пусть я ни хр*на адекватно понять не могу. А за тебя и умереть, и убить готов — без разницы, — от души же говорит, искренне. То, что полковник СБУ точно не должен никогда вслух произносить…

А его руки раньше всего остального ее прошлую фразу усвоили.