Доктор 2

— А что за драка? — продолжает смеяться собеседник Бахтина.

— Ну наш — парень резкий, в юридическом вообще на заочном учился. Пока учился — во «внешке» служил, сержантом правда.

— Это, наверное, в «бей-беги»? — с явным интересом спрашивает собеседник Бахтина.

— Сергей Семёныч, ну ей богу! Не знаю! Дело надо смотреть, до того ли — выяснять, кем он служил?..

— Ладно, это я так… что дальше-то? С забором? — собеседник Бахтина даже подвигается ближе, с любопытством ожидая продолжения.

— Ну наш ему — по пузу… Когда тот его пузом отталкивать начал.

Сам — в бульдозер, за рычаги: водила менжеваться начал, чего, дескать, ему в тёрки больших людей встревать. Тот мент пузатый — за табельное. Наш спрыгнул с бульдозера и то табельное отобрал. Потом, с табельным в руке, так ползабора и снёс.

— А-а-аха-ха-ха-ха, — собеседник Бахтина уже не скрывает своих настоящих эмоций. — Повеселили, у-у-у-у-ху-ху-ху-ху…

— Потом менты из дежурки вылезать начали, типа своего поддержать. — продолжает Бахтин. — Наш засадил два раза в воздух предупредитально.

С криками «Закон — один для всех!»

— И-и-и-и-и… — собеседник Бахтина держится за живот и не может говорить. — А-а-а-а-а-аа… Оле-е-е-ег…И-и-и-и-и… — собеседник Бахтина никак не может справиться с конвульсиями смеха.

Бахтину тоже становится смешно и он тоже перестаёт сдерживаться, продолжая со смехом:

— Кто-то из ментов по отвалу бульдозера пальнул. У нашего тогда планка упала: укрылся за отвалом, но бульдозер не бросил. В общем, чекисты их разнимали… И забора там сейчас нет…

— И-и-и-и-и… уу-у-у-у… и-и-ихи-хи-хи-хи…

Котлинский высаживает меня возле дома.

Пытаюсь открыть входную дверь своим ключом на тот случай, чтобы не разбудить Лену, если она ещё спит после работы. Но дверь снова закрыта на задвижку. Вздыхаю и звоню.

— Привет, — сияет улыбкой Лена, открывая задвижку. — Ого, зачем столько посуды? — она берёт у меня пакеты с кастрюлями и сковородками из «КОЛИБРИ» и несёт их на кухню.

— Отгадай с трёх раз, — начинаю веселиться я, окидывая кухню и коридор взглядом и наблюдая следы Лениной кухонной деятельности.

Испорченные сковорода, кастрюля и собранные в пакетик остатки салатницы стоят перед входом.

— Вот не надо инсинуаций, Мелкий, — морщит лоб Лена. — Если ты брал с запасом на случай, что я ещё что-то сожгу, то зря: это был первый и последний раз в жизни. Когда я занялась не своей работой, — и она вначале показывает язык, потом достаёт им кончик носа.

— Ничего себе, — бормочу. — И я так хочу.