Доктор Барченко (СИ)

Он соединил ее со скандинавским Асгардом, полным золотолистых персиков, и, проштудировав множество архаичных мифов об утерянном рае, начиная с библейского Ган-Эдена, поверил, что все это не совсем сказки. Рай - или нечто очень на него похожее - действительно существовал на земле в незапамятные времена.

И так же, как написано в книге ""Берейшит"", первые люди из него вынуждены были бежать, подгоняемые страхом смерти, утратив вместе с невинностью свою память, интуицию, и внутреннее зрение - ясновидение."

"- Что-то в этом есть, рассуждал Барченко юрьевскими вечерами, вернувшись с оккультных чтений у профессора Кривцова, но некоторые пассажи казались ему явно надуманными.

Маркиз злоупотреблял вдыханием паров ""шалфея предсказателей"" и голубого, безумно дорогого, лотоса, а надышавшись, выдавал совсем уж бредовые истории. Конфликт ""высших и низших"" людей вызывал у Барченко те же чувства, что и заявления о выделенном им алхимическим путем золоте. Кривцов говорил, будто сам видел золотой порошок в пакетике, пришитом маркизом Сент-Ивом на обороте масонской перевязи, но свято веровать в это не просил.

- Достаточно того, что ты поверил в рай и в Единую Традицию, говорил Александру профессор, а подробности всплывут из небытия когда-нибудь потом, уже без нас...

Пока Барченко в свободное время посещал Кривцова, втайне лелея мечту пройти посвятительный обряд в рыцари ""Розы и Креста"", финансовые дела его расстроились дальше некуда. Отец присылал все меньше и меньше, уроки для отстающих гимназистов находились в переполненном студентами Юрьеве с трудом, а он уже успел пристраститься к тягучей чухонской ряженке, жирным сырам, сметане, не отличимой от молочного крема, рыбным пирогам и ореховым булочкам.

Все это Александр покупал в небольшой чухонской лавочке, ее держали две костистые, соломенноволосые эстонки Саари-Сууре, мать и дочь. Дочь звали Меелике, она вечно вертелась между набитыми вкусностями полками, подавая товар покупателю, звонко отсчитывала сдачу. От прочих лавок эта отличалась тем, что в ней принимали любые, даже весьма подозрительные деньги неведомых стран, монеты ушедших царств, и даже всякую металлическую мелочь с напылением серебра. Помимо лавочки, Меелике занималась приворотами, продавая узкому кругу хороших знакомых любовные зелья.

Однажды Барченко собственными ушами слышал, как Меелике говорила одному немцу, бывшему в этой лавке частым гостем, что ее прабабку сожгли на костре, и она владела тайнами волшебной силы трав.