Доктор Барченко (СИ)

- Война рано или поздно завершится, снова будут выходить немецкие журналы по ориенталистике, вернутся с фронта арабисты, перевод непременно напечатают...

- Глупо! Никто с войны не вернется - возразил Лисенецкий. Пустое все!

- Отдайте их мне! - взмолился Барченко, меня отправят домой долечиваться после ранений, я покажу ваш перевод своим знакомым, увлеченным Востоком, и они что-нибудь придумают. А потом во всех энциклопедиях будет написано: первый перевод Корана на польский язык принадлежит арабисту Абранчаку-Лисенецкому.

- Ничего я вам не отдам! - зашипел свихнувшийся переводчик. Варвар! Пришли в этот город измываться над нами! Вы хоть читаете по-польски?

- Читаю. Неужели вам предпочтительнее лембергские лужи и пекельный огонь камина, а не надежная походная сумка ефрейтора Барченко, ополяченного малороссийского дворянина?

Лисенецкий начал приходить в себя.

- Сумка, наверное, свиной кожи? - ядовито поинтересовался он.

- Крокодиловая. Купил в Петербурге, в английском магазине на Миллионной улице.

- Позвольте узнать, чем вы занимались до войны?

- Изучал медицину, римское право, геологию и минералогию. Еще прошлым летом проводил опыты по нейрофизиологии. Кроме того, пишу приключенческие романы. Давно увлекаюсь восточными учениями, поэтому не сомневайтесь, что я смогу оценить ваш перевод. Его непременно нужно сохранить до конца войны.

- Но я выкинул уже листов 30! - закричал переводчик.

- Это глупо.

- Вы присвоите перевод себе!

- Ни в коей мере.

- Но вас могут убить!

- Вполне. Но тогда мои вещи перешлют домой.

- В хаосе войны это маловероятно - хмыкнул Лисенецкий.

Барченко забыл, что собирался прыгать с крыши. Он схватил оставшиеся листы машинописи и спустился по лестнице. Сердце прыгало.

Вот тебе и Лемберг! Мысль о смерти стала совсем чужой. Жить, сохранить труд несчастного поляка, дождаться мира...

Appendix 1. Из Лемберга полк перебросили в небольшой галицийский поселок. Почти все его население - немецких колонистов, основавших неподалеку богатый фольварк Червонный, а заодно и табор румынских цыган, портного-еврея, одного хромого медника и крещеного турка, русские войска выселили подальше от линии фронта.

Так объяснили ефрейтору Барченко, почему в поселке остались одни поляки.