Доктор Барченко (СИ)

Она почти не двигалась. Прошло несколько часов. Все развлекали себя разговорами, над толпой не смолкал гул, какой бывает у гречишного цветущего поля, полного пчел. По двору консульства бродили важные черные галки, срисованные с герба королевства Галиции и Лодомерии, клевали розовых червей. На веревке, протянутой между двумя толстыми деревьями, сушились постиранные вещички дипломатов. Вещички, к явному разочарованию, оказались обычными, истертыми. Ни фраков, ни пузырящихся шаровар. Зато пеленок - куча.

В здании плакал ребенок. Дымился самовар. Пахло чем-то жареным, и запах сводил с ума оголодавшую вереницу людей.

Среди пустого трепа двух женщин с маленькими детьми, мальчиком и девочкой на руках, Барченко услышал имя своего приятеля по выпускному классу петербургской гимназии, Олексия Омельченко. Женщины уверяли, что теперь от него зависела выдача разрешений.

- Надо же, в консульстве служит повзрослевший мальчик, которого он запомнил рыжеватым Алешей?! А что, вполне вероятно!

Барченко стал припоминать.

Алеша учился неплохо, но по-русски говорил с таким сильным украинским акцентом, настолько не разбирался в русской грамматике, что ему часто занижали оценки за сочинения и диктанты. Из-за этого Алешу всегда корили на родительских собраниях, оставляли без обеда, а отец, журналист, участник какой-то непонятной ""громады"", униженно просил учителей снизойти до хлопчика.

Но никто до хлопчика не снисходил, потому что в гимназии учился еще и венгерский герцог З.

, сын важной персоны, все покровительствовали только ему. Барченко, занимаясь с герцогом, помогал тайком и Алеше Омельченко, правил ему все письменные работы под партой, но потом они раздружились навеки. Алеша всегда разговаривал с Барченко на украинском языке, а он его не понимал, просил говорить по-русски.

Затем Алешиного отца арестовали, выслали за границу, обвинив в чем-то грязном, чуть ли не в шпионаже на Австро-Венгрию, и он увез мальчика к себе.

Матери у Алеши не было, она умерла от чахотки еще давно.

Барченко пытался выяснить у учителей новый адрес Алеши, хотел написать ему письмо с извинениями, но адреса никто не знал - или не дал.

А после все как-то забылось в мистическом круговороте, в дружбе с герцогом З., в университетских заботах. Являлось ли дело Алешиного отца политическим, провинился ли он хоть немного или пал жертвой чьей-то изощренной интриги, он не задумывался.