Перелом тазобедренного сустава, ушибы позвоночника, такие же, как и у вас, отёки и рваные раны, из-за которых пришлось сделать переливание крови. Восстановление будет долгим, не буду вам врать, но я сделаю всё, чтобы он смог жить, как и прежде.
– У него группа крови редкая, в больнице была? – еле сумев восстановить речь, проговорила я.
– Нет. – Произнёс Артём. – Я стал донором для вашего сына.
Был бы отец здесь, было бы, конечно, лучше, но вы были без сознания, а вашего телефона не было при вас. Кстати, может быть, вам нужно позвонить кому-то из близких? Муж, родственники?
Его слова доносились до меня, словно издалека. Осознание приходило медленно.
Он меня НЕ УЗНАЛ! Смирнов понятия не имеет, что Мишка – его сын…
Глава 8
Артём.
Глядя на свою пациентку, меня не отпускало ощущение, что я её знаю.
Прям не просто мельком где-то видел, а прям точно знаю, словно сто лет.
Когда я вернул её в палату, пришлось вколоть успокоительное и снотворное, чтобы хоть как-то успокоить. Для любой матери увидеть своего ребёнка в таком состоянии, самое страшное мучение из всех имеющихся.
Тяжело вздохнул и вышел из палаты, бросив последний взгляд на хрупкую фигурку девушки, которая на фоне огромной больничной койки, терялась полностью.
С ней могли легко поместить ещё два человека точно… Ноги сами понесли меня обратно в реанимацию, к мальчику, который вызвал у меня столько непривычных эмоций, что становилось страшно.
Реанимация сама по себе довольно мрачное место, а сейчас, когда на улице пасмурно, становилось ещё мрачнее.
Одинокая койка, маленький ребёнок, подключённый к аппаратуре, показатели в норме…
Почему же ты из головы моей не выходишь?
Курносый нос, тёмно-каштановые волосы и пухлые губы, совсем как у мамы. Мальчик был настолько одновременно похож на мою пациентку и не похож, что жуть как хотелось увидеть его отца."
