Вместо этого он вернулся в министерство внутренних дел и накричал там на чиновника, который, не ознакомившись с делом, отфутболил его в ФБР.
Он кричал, понимая, что его поведение только подтверждает слухи о его психическом расстройстве. Он кричал, заранее зная, что ничего не добьется. Он кричал, потому что, черт побери, он хотел кричать, и потому что в министерстве внутренних дел полно идиотов. Если бы они не были прежде всего идиотами, то, конечно, не служили бы здесь.
– Если вы выслушаете меня спокойно, – сказал ему чей-то помощник (Файнштейн уже не был уверен, помощник это или нет), – то поймете, что у нас все-таки есть человек, занимающийся тем, о чем вы говорите.
Его зовут Сайлас Мак-Эндрю. Он работает на первом этаже. Вот номер его кабинета."
"Чей-то помощник вручил Харрису Файнштейну полоску бумаги. Он вышел и направился по невероятно длинным коридорам министерства, таким длинным, будто кто-то специально проектировал здание с целью запутать попавшего сюда посетителя.
Однако Харрис Файнштейн был настойчив. Ему потребовалось двадцать пять минут, чтобы походить мимо комнат, которые, как он убедился, не имели строгой порядковой нумерации, и отыскать кабинет с номером, указанным на бумажке. Он постучал.
– Войдите, – раздался несколько гундосый голос.
Файнштейн вошел. Это была маленькая комната с голой электрической лампочкой под потолком, бросавшей вокруг яркий желтый свет. Он увидел груды бумаг и картонных коробок, наваленных друг на друга и возвышающихся кое-где почти на двенадцать футов.
Но человека, пригласившего его войти, он не увидел.
– Я здесь, – донесся голос из-за огромной картонной коробки, которая, казалось, вот-вот развалится под напором больших конвертов из оберточной бумаги. – Я Сайлас Мак-Эндрю.
Файнштейн заглянул за коробку. Там, согнувшийся над пишущей машинкой, сидел человек. Его пиджак был брошен на стол, узел галстука ослаблен, рукава рубашки закатаны. Он был в очках с толстыми линзами. Человек улыбнулся.
– Мне не положен секретарь, – сказал он и протянул руку. У него было хорошее рукопожатие – не слишком сильное, но и не слишком слабое. Уверенное рукопожатие, сопровождавшееся приятной улыбкой.
– Я Харрис Файнштейн. Полагаю, вы уже слышали обо мне от помощника, не знаю, правда, чьего.
– О, – ответил молодой человек с честным открытым лицом, – нет не слышал.
– А почему вы тогда сказали ""О""?
– Потому что я знаю, почему вы здесь. Садитесь.
