Люди в нижнем белье и ночных рубашках, некоторые в одних подштанниках, с воплями выбегали из своих жилищ.
Удушливая пыль взметнулась над кучами металлических и деревянных обломков.
Кто-то кричал по-испански:
– Мужчины, скорее! Помогите!
Из-под рухнувшей балки из последних сил тянулась полная окровавленная рука, и слабый голос умолял по-испански: «Пожалуйста, пожалуйста, спасите!»
– Сюда! Помогите приподнять балку! – кричал босоногий мужчина в одних подштанниках. Было прохладно, но тело его блестело от пота. Напрягая все силы, он пытался приподнять и отодвинуть тяжелую перекладину.
Из-под другой груды металлических, деревянных обломков и кусков толя раздавался детский плач.
Ребенок кричал, пока мужчины руками растаскивали остатки рухнувшего жилища. Он кричал, когда уже подошли краны и тракторы из Сан-Эквино. Ни один человек из стоявших вокруг не мог остановить этот плач, взять ребенка на руки и успокоить его, и люди, пытавшиеся разобрать завал, чувствуя страх и ощущая свое бессилие, злились на это строение, которое недостаточно быстро поддавалось их усилиям, и на ребенка, которого они никак не могли найти.
К середине ночи крик прекратился, и, когда тело мертвого ребенка было освобождено из тесного искусственного чрева, случайно образовавшегося от падения балки на стол, сборщики винограда в гнетущем молчании разошлись по своим лачугам.
На следующее утро они не вышли на поля, хотя солнце стояло высоко и была «самая лучшая погода для работы», как говорили целые поколения сборщиков урожая.
– Черт! – бормотал себе под нос шериф Вейд Уайт.
– Трусливые латиносы, «мокрые спины». Всего боятся!
Он прибыл на место несчастья только утром. Ночью, узнав по телефону, что от стихийного бедствия не погиб ни один белый, он спокойно пошел досыпать.
– Что, они не хотят идти на поля? – спросил Уайт владельца виноградников Громуччи. – Проклятие, вы думаете, их подстрекают коммунисты?
– Нет, – отвечал Роберт Громуччи. Он высунулся из окна своего розового «эльдорадо» с откидывающимся верхом и взглянул на шерифа Уайта, делавшего какие-то пометки.
– Прошлой ночью погибло семь человек, – напомнил ему Громуччи.
– Все латиносы, не так ли?
– Все американцы, приехавшие из Мексики.
– Значит семь. А сколько разрушено лачуг?
– Все сведения у вашего заместителя.
– Да, конечно. Я просто хотел уточнить некоторые детали.
– Рабочие сегодня волнуются, – сказал Громуччи.
– В добрые старые времена мы знали как управиться с ними, Боб, но сегодня я ничего не могу для вас сделать.
