Вот почему у всех убитых была мокрой средняя часть тела; напор воды использовался, чтобы выдавить из тела внутренности. И возможно, это делалось после занятий сексом, когда мужчины были слишком слабы, чтобы оказывать сопротивление, раздумывал Римо, вспоминая расстегнутые ширинки на брюках мужчин в кювете.
Он сидел в машине и перебирал в памяти многое из того, на что должен был обратить внимание с самого начала, будь он хоть самым плохеньким детективом. Например, как девицы замялись, отвечая на вопрос, куда делись двое бандитов, с которыми они ушли.
И как захихикали, когда одна из них сказала, что «их подберут по дороге».
Он вспомнил и еще кое-что. Например, ярко-голубой баллон водяного лазера у них в машине, который он увидел, выходя сегодня из своего дома. Они взяли его с собой, чтобы расправиться с ним, с Римо, после того, как высосали бы из него все силы.
Он усмехнулся. Один – ноль в твою пользу, Римо. А если быть точным, то даже два – ноль.
Он не слышал, как открылась дверца машины. И только почувствовав, что рядом кто-то есть, понял, что Чиун уже здесь.
– Куда он ходил? – спросил Римо.
– Там есть жилой автоприцеп. Он внес туда саквояж и положил его в холодильник. Я взял его оттуда. Вот он.
Римо услышал, как внизу на дороге тронулся автомобиль Уайта, а какое-то мгновение спустя увидел удалявшиеся овальные огни его машины.
У Чиуна на коленях лежали деньги. А что будет, если они не положат их обратно в холодильник?
– Ну что ж, посмотрим, – сказал себе Римо.
Он завел мотор и выехал со стоянки.
Смит будет счастлив получить эти деньги обратно. А Римо почувствует себя счастливым, когда доберется до этих девиц.
Но, когда они вернулись к себе домой, девушек там уже не было.
Глава двадцать шестая
«Он был самым храбрым из тех, кого я когда-либо знал».
«Он был самым умным, самым прекрасным человеком, которого я когда-либо встречал, стопроцентным американцем».
«Он был как суровая и неподкупная Немезида для всех нарушителей закона, независимо от того, какие посты они занимали и каким пользовались влиянием».
«Он» – это шериф Вейд Уайт, и он был мертв. Шериф лежал обнаженным в спальне своего дома, построенном в стиле ранчо, и был накрыт увеличенной фотографией подъема американского флага на горе Сурибати в семь квадратных футов с подписью фотографа, сделавшего снимок, в самом низу.
Кровать была вся мокрая, внутренности шерифа вылезли у него изо рта. Глаза его остались широко открытыми, в них застыл смертельный ужас.
