Он словно только что достал заряженный пистолет и приставил себе к виску. Сквозь открытое окно машины он мог слышать живую музыку: «Любовную ложь» «Дирейлерз». Играли ребята совсем недурно, а после пары порций спиртного их музыка и вовсе покажется отличной. В баре наверняка найдутся девицы, которые не откажутся потанцевать. Леди с кудряшками, леди с жемчужными сережками, леди в коротких юбках и ковбойских рубашках. Таких можно было увидеть в любом баре. А еще интересно, какие сорта виски у них разливают. Боже, Боже, Боже, какую жажду он сейчас испытывал! Он открыл дверь, опустил одну ногу на землю, но остался сидеть, низко склонив голову.
Десять лет. Десять хороших лет, которые он мог перечеркнуть в ближайшие десять минут. И сделать это легче легкого. Как пчеле собирать мед.
Тайны есть у всех. Однажды тебе придется открыть кому-то свою. А если ты этого не сделаешь, то рано или поздно окажешься за стойкой бара со стаканом в руке.
И я все смогу свалить на тебя, Кейси, злобно подумал он.
Я смогу смело утверждать, что именно ты натолкнула меня на эту мысль, когда мы пили кофе в «Санспоте».
Над входом мерцала неоном завлекательная реклама: «КУВШИН «МИЛЛЕРА» ЗА ДВА ДОЛЛАРА ДО ДЕВЯТИ ВЕЧЕРА. МЫ ЖДЕМ ВАС!»
Дэн захлопнул дверцу машины, снова взялся за телефон и позвонил Джону Долтону.
– Как там твой приятель? – спросил Джон.
– Спит на больничной койке, а завтра в семь утра им займутся. Джон, мне хочется выпить.
– О не-е-е-т! – воскликнул Джон дрожащим фальцетом. – Только не спиртное!
И в одно мгновение желание выпить пропало.
Дэн рассмеялся.
– Отлично! Как раз то, что мне было нужно. Но если ты еще раз попробуешь изобразить Майкла Джексона, я точно надерусь.
– Знал бы ты, как блестяще я пою «Билли Джин». Я гений караоке. Можно вопрос?
– Валяй. – Через лобовое стекло Дэн видел клиентов «Ковбойского сапога», обсуждавших явно не творчество Микеланджело.
– Тот твой талант… Выпивка каким-то образом… даже не знаю… заглушала его?
– Убивала наповал.
Прикладывала подушку к лицу и душила.
– А что с ним сейчас?
– Сейчас я, подобно Супермену, бросаю всю свою силу на защиту правды, справедливости и американского образа жизни.
– То есть ты не хочешь говорить об этом?
– Нет, – признал Дэн. – Совершенно не хочу. Скажу только одно: сейчас стало лучше. Лучше, чем когда-либо прежде. Вот когда я был подростком…
Он замолк. Когда он был подростком, каждый день превращался в борьбу с подступавшим вплотную безумием.
