– Тогда кто же сможет защитить мою дочь, если они придут за ней? Вы двое? Врач и санитар из хосписа? Или вы всего лишь уборщик?
И ты еще не знаешь о семидесятитрехлетнем смотрителе, который дежурит рядом с домом, подумал Дэн и невольно улыбнулся.
– Я и уборщик, и санитар. Послушайте, мистер Стоун…
– Если уж вы с моей дочкой такие большие друзья, называйте меня Дэйв."
"– Хорошо, Дэйв. Как я предполагаю, ваши дальнейшие действия будут зависеть от того, сделаете ли вы ставку на то, что власти поверят словам Абры. Особенно той части истории, где она описывает этих людей как вампиров на «виннебаго».
– Боже милостивый! – воскликнул Дэйв. – Да я даже Люси не смогу рассказать об этом. У нее сразу полетят все предохранители.
– Кажется, вы только что сами дали ответ на вопрос, звонить нам в полицию или воздержаться, – сказал Джон.
Ненадолго воцарилось молчание. Где-то в доме тикали часы. На улице лаяла собака.
– Землетрясение! – вдруг воскликнул Дэйв. – То маленькое землетрясение. Это ты натворила, Абби?
– Думаю, да, – прошептала она.
Дэйв обнял ее, потом встал и сдернул полотенце с бейсбольной перчатки. Взял ее в руку, разглядывая.
– Значит, они похоронили его вместе с ней, – сказал он. – Они его похитили, пытали, умертвили, а потом закопали с любимой бейсбольной перчаткой.
– Так и было, – подтвердил Дэн.
Дэйв снова повернулся к дочери:
– Ты действительно хочешь прикоснуться к этой вещи, Абра?
Она протянула руку и сказала:
– Нет. Но мне придется это сделать.
5После некоторого колебания Дэвид Стоун отдал ей перчатку.
Абра взяла ее и заглянула внутрь.
– Джим Тоуми, – прочитала она, и хотя Дэн готов был поставить все свои сбережения (а после нескольких лет постоянной работы и трезвости они у него имелись) на то, что Абра никогда прежде не слышала этого имени, произнесла она его правильно. – Он входит в Клуб шестисот лучших.
– Совершенно верно, – сказал Дэйв. – Он…
– Тихо, – оборвал его Дэн.
Они наблюдали за Аброй. Девочка поднесла перчатку к лицу и понюхала. (Дэн вспомнил о червях, но подавил приступ отвращения.
)
Потом она сказала:
– Его зовут не Барри Скиталец, а Барри Китаец. Но только он вовсе не китаец. Его прозвали так за разрез глаз. Он у них… Он… Даже не знаю… Секундочку…
Она прижала перчатку к груди как младенца. Потом вдруг задышала очень часто. Ее рот приоткрылся, и она застонала. Встревоженный Дэйв положил руку дочери на плечо, но она сбросила ее.
– Нет, папа, не надо!
Она закрыла глаза и снова прижала перчатку к себе.
