Она думает о Роуз: так я ее и засек, – но только она не называет Роуз по имени. Для нее это «женщина в шляпе, с одним длинным зубом». – Барри отвернулся и откашлялся в пропитанный мокротой носовой платок. – Девчонка очень боится ее.
– И не зря, – мрачно сказал Ворон. – Что-нибудь еще?
– Сандвичи с ветчиной. Фаршированные яйца.
Ворон ждал пояснений.
– Я пока не до конца уверен… Кажется, она планирует отправиться на пикник. Вероятно, с родителями. И они хотят поехать… Это странно… Хотят поехать на игрушечном поезде.
Барри нахмурил брови.
– На каком еще игрушечном поезде? Откуда? Куда?
– Не знаю. Подъедем ближе, и я смогу все выяснить. Уверен, что смогу. – Ладонь Барри повернулась в руке Ворона и с неожиданной силой сжала ее. – Она ведь может помочь мне, Папаша. Если я продержусь, а вы ее захватите… а потом подвергнете пыткам, чтобы извлечь немного пара… тогда, быть может….
– Все может быть, – кивнул Ворон, но, опустив глаза, вдруг увидел (на мгновение) кости в скрюченных пальцах Барри.
2В ту пятницу Абра вела себя в школе необычайно тихо. И хотя ее всегда отличали подвижность, разговорчивость и веселая общительность, никого такая метаморфоза не удивила. Утром ее отец позвонил школьной медсестре и попросил передать учителям, чтобы те не слишком наседали на дочь. Абра рвалась на занятия, но накануне они получили очень плохие новости о состоянии здоровья ее прабабушки.
– И она очень переживает, – подчеркнул Дэйв.
Медсестра заверила, что все прекрасно понимает и передаст.
На самом деле странности в поведении Абры объяснялись ее попытками сконцентрироваться так, чтобы в одно и то же время присутствовать в двух разных местах. Это было все равно что одновременно хлопать себя по голове и гладить по животу. Поначалу трудно, а когда попрактикуешься – никаких проблем.
Часть ее должна была оставаться физически внутри тела, отвечая иногда в классе на какие-то вопросы (обычно Абра тянула руку, чтобы выйти к доске, но сегодня раздражалась, когда вызывали именно ее, сидевшую тише воды ниже травы), беседуя за обедом с подругами и отпрашиваясь у преподавателя физкультуры Ренни, чтобы пойти в библиотеку.
– У меня сегодня живот болит, – заявила она, что означало у меня месячные.
Столь же тихо она вела себя и в гостях у Эммы после школы, но здесь проблем не возникало. Эмма была из семьи книгочеев и сейчас в третий раз перечитывала «Голодные игры».
