Я не многое запомнил о ней, но имя осталось в моей памяти. Одевшись, я ушел, но сначала забрал у нее все деньги. Однако, как выяснилось, у нее все-таки было что-то, чего не имел я, потому что, роясь в ее бумажнике, я оглянулся и увидел ее сына. Совсем еще малыша в подгузнике. Той ночью мы с его матерью купили кокаин, и его остатки лежали на столе. Малыш увидел его и потянулся к нему. Он думал, что это сахар.
Дэн снова вытер глаза.
– Я убрал порошок и положил его так, чтобы ребенок не смог до него дотянуться. Хотя бы это я сделал.
Но затем сунул ее деньги себе в карман и ушел оттуда. Сейчас я отдал бы все, чтобы загладить вину, но сделанного не воротишь.
Женщины, стоявшие в дверях, скрылись на кухне. Некоторые в аудитории посматривали на часы. У кого-то громко заурчало в животе. И глядя на сидевшую перед ним сотню алкоголиков, Дэн вдруг осознал удивительную вещь: то, что он совершил, не вызвало ни у кого из них отвращения. Это даже их не изумило. Они слышали рассказы и пострашнее. Они сами совершали гораздо более чудовищные поступки.
– Вот и все, – сказал он. – Конец истории. Спасибо, что выслушали.
Прежде чем раздались привычные в таких случаях аплодисменты, один из ветеранов с задних рядов выкрикнул традиционный вопрос:
– Так как же ты сумел добиться этого, Док?
Дэн улыбнулся и традиционно ответил:
– Просто жил сегодняшним днем.
2После молитвы, пиццы и шоколадного торта с огромным числом XV Дэн проводил Кейси до его «тойоты-тундры». Начался снег с дождем.
– Весна в Нью-Гэмпшире, – хмуро сказал Кейси.
– Чудесная погодка, ничего не скажешь.
– О, дождь и туман, о, снежный буран, о, ветра студеный вой! Автобус промчал и брызги подъял, накрыв меня с головой, – продекламировал Дэн.
Кейси уставился на него.
– Только не говори, что сам только что это придумал.
– Нет, конечно. Эзра Паунд. Когда ты наконец перестанешь увиливать и займешься своим тазобедренным суставом?
Кейси ухмыльнулся.
– В следующем месяце. Я загадал: если ты решишься рассказать свой секрет, я решусь на операцию.
– Он помолчал. – Хотя твой секрет оказался полной фигней. Ты сам-то это понял, Дэнни?
– Да, и это стало для меня открытием. Мне представлялось, что все разбегутся от меня с криками. А они просто слушали, жрали пиццу и шепотом разговаривали о погоде.
– Даже если бы ты признался, что убил свою слепую бабушку, они бы все равно остались на пиццу и торт. Дармовщина.
Он открыл дверь машины.
– Подсоби-ка мне, Дэнни.
Дэн помог ему сесть за руль.
