Доктор. Заново

«Остановить операцию!»

— А почему тебя позвали? А ты — Ленку? — я всё ещё не понимаю.

— Потому что мы реаниматологи… — как-то устало отвечает Лена.

— Чурсина срочно в операционную; мы, тут же, все реаниматологи срочно проверяем — вентиляционная трубка — в трахее! дыхание — проводится! дыхательный объем — нормальный! Инфузионная терапия — в необходимом объеме! Но давление падает, уже шестьдесят, кожные покровы стремительно бледнеют, что не так? — Аселя отправляет в рот очередной голубец и на время замолкает, пережёвывая.

— Оперирующий хирург также стоит смертельно бледный — умирает больной на операционном столе, не понятно почему. — Подхватывает Лена. — Увеличить инфузию, загрузить сильнее головной мозг, преднизолон, ставим подключичку. Все лихорадочно ищем причину. Анафилаксия? Не похоже. Инфаркт? Нет, уже подключили кардиомонитор. Тромбоэмболия? Тоже нет, бл. ь — пацану девятнадцать лет всего! Где Чурсин? Наконец то забегает.

— Это Вадим Владимирович, кафедральный работник, очень крутой специалист, — врезается Аселя.

— Чурсин и минуты не думает: «Здесь кровотечение, срочно лапаротомию!», — продолжает Лена. — «Какое нахер кровотечение, Вадим, ты попутал, варикоцеле здесь, я работаю снаружи», — хирург возражает.

— «Ты провалился и задел семенную, если не паховую артерию — заказывайте плазму»

— Сосуд нашли, кровотечение остановили, пацана спасли. Спасибо Чурсину. Ась, дай и мне чаю, — просит Лена. — За то, что взяли больного без группы крови, все получили выговор.

Вовик не понимает и трети текста. Я уже понимаю всё, но не считаю возможным ни перебить, ни влезть с комментариями. Пусть выговорятся… Вовик мне жестом показывает, что да. Пусть выговариваются. Мы послушаем, нам не трудно.

Наконец, все ночные работники покормлены, посуда помыта.

— Вы спать? — спрашиваю.

— Куда?! Вова, а ну — примеряй! — Возмущается Асель.

Упс. Кажется, опять плакало моё плавание.

— Вовик, а что с залом сегодня, если обед? — спрашиваю.

— Да я звякну Сергеевичу, чтоб он не колыхался… Один день погоды не сделает. Тем более, есть основания. — И Вовик послушно шагает к зеркалу облачаться во вчерашний шёлк с закатанными рукавами.

— Голосую! По мне — нормально, — зевает во весь рот Лена.

— Но если перекинуть через руку, не надевая, будет ещё лучше.