Доктор. Заново

— А вы тут менеджер? — после решения вопроса Лариса как-то мгновенно преображается и вместо стервозности начинает излучать феромоны.

— Не совсем. Я — химчистка салона. Просто ухожу последний, закрываю всё сам, сигнализация тоже на мне, потому у меня допуски к вопросам объекта шире.

— А за сколько времени нужно звонить, чтоб договориться о чистке? — к сожалению, наверное, это не флирт, поскольку салон действительно ужасный.

В итоге, Лариса наконец убывает, записав мой телефон. А я, переодевшись и проводив с богом братву, наконец приступаю к работе.

Спасибо Вадиму. Смешной момент, но без него б всё могло быть намного драматичнее.

— … а ещё в мои годы был такой мастер спорта — Трефилов. Тоже Саша, кстати. Лет на 10 меня старше. Он бы и выше мастера пошёл — если б дали, но он офицером кое-где был, ему перевестись надо было, чтоб из Союза выпустили, а он не хотел переводиться. Чуть не единственный чемпион СССР, причём неоднократный, который ни разу не был кандидатом в сборную.

Он и бил не сильно — так, «мазал», максимум один-два удара в серии с акцентом. И скорость вовсе не запредельная. В общем — ноль — на первый взгляд. Так вот, у него все бои лет 5, которые я застал, проходили по одному сценарию: в первом раунде он давил, его «перебивали», не пускали — он низенький был — держали на дистанции, кто-то просто его переигрывал. Во втором раунде — тоже как в первом, но его соперник начинал выдыхаться. Трефилов ниже всех всегда был в своём весе, и вот во втором раунде, со второй половины, уже такой был рисунок: он давит — его не пускают; но вот его высокий соперник где-то зевает или не успевает — и Саша в ближнем [бою], прорвался. Бах, бах, бах, всегда тройка, но разная, — Сергеевич пихая лбом висящий мешок, в возбуждении показывает варианты троек, — акцентированный только последний удар. И всё — нокдаун. Рефери разводит, считает, снова бокс — и снова соперник через какое-то время зевает. Снова Саша в ближнем, и бах-бах-бах — снова тройка с одним акцентом.

Сергеевич отходит от мешка, вытягивает Вовины руки над своей головой и, ныряя под ними туда-сюда, показывает:

Сергеевич перестаёт мелькать под Вовиными руками.

— Так а что в третьем раунде, когда всех шатать начинало? — спрашиваю. На самом деле интересно. Тем более, у меня уже мелькают вполне определённые идеи.

— А в третьем раунде его высокий соперник «сдыхал», обычно на второй минуте. Тогда раунды по 3 минуты были.