Доктор. Заново

— «Сынок», во-первых, у тебя нет с ней никаких отношений. Во-вторых, мне что, тебя — сопляка — спрашивать, что и с кем мне делать? — выжидающе смотрю ему в глаза.

Далее он предсказуемо ударяет меня в голову. Вернее, пытается.

Группа поддержки начинает подыматься с лавочки.

Ну, если так ставят вопрос…

Говорю Вове, отходя на шаг и ставя сумку за спину:

— Не лезь. Ты не со мной. Если что — будешь свидетелем.

Вовик понятливо кивает.

Уходим только через 5 минут. Трое «встречавших» уже приходят в сознание.

 Напоследок, вытащил из брюк их ремни и стянул им руки за спинами, пусть потрудятся… Снять самостоятельно, кстати, такой «хомут» невозможно — нужны еще 2 руки. Вроде бы, людей на улице нет. Но на случай, если кто-то видел, Вовик — чистейшей воды свидетель. Ни с кем не контачил, стоял в стороне.

Кстати, двое из этих троих уже совершеннолетние — в карманах лежат паспорта с датами рождения.

Захожу домой сменить пакеты в сумке — бокс на плавание — и пообедать. Дома застаю проснувшуюся Лену, сидящую на кухне и строгающую от большого бруска твёрдый сыр в ожидании, пока сварится кофе.

— Да ну-у-у, мелкий, разве это еда? — явно грустит она.

— А что не так? Полный холодильник еды. И вон в столе куча заготовок. — Я правда не понимаю.

— Так это готовить надо!

Отодвигаю стул вместе с ней от плиты к стене. Достаю баклажаны, чищу специальным маленьким ножом. Мелко режу. Лук, морковь, чеснок — тоже.

В разогретый (за время подготовки овощей) казан с маслом запускаю всё по очереди, начав с лука и баклажанов и заканчивая помидорами и перцем.

Привариваю до полуготовности рис, используя кипящую воду из чайника.

— Любитель риса? — уже оживлённо интересуется Лена, явно в предвкушении.

Мясо готовить некогда, потому за полминуты распускаю куриное филе на полоски размером с мизинец и бросаю прямо в баклажаны. Перемешиваю и накрываю крышкой. За 5 минут, пока доходит, режу сыр, колбасу и остатки горбуши на сервировочные тарелки.

— Доктор, прошу, — киваю на накрытый стол исходящей слюной Лене через ещё пять минут.

Она не заставляет себя упрашивать.

— Мелкий, ну, зачёт тебе. — Хрум, хрум, хрум. — Вторые сутки подряд. Я вообще себя редко чувствую маленькой девочкой или предметом чьей-то заботы. Но тебе на кухне это удаётся, мр-р-р-ррр.

— Странно, — улыбаюсь в ответ. — мы как будто поменялись ролями в этой ситуации.

— Угум, — говорит с набитым ртом она. — Мелкий, скажи честно.