Голоса все приближались, становились громче и отчетливей.
— А умница-то какая, всегда поможет…
— На все воля богов, соседушка. Чего теперь горевать… Померла так померла наша дорогая Аннис.
Я икнула и зажала рот рукой. Кто помер? Это они о ком? Не обо мне ли часом? Но меня зовут Анна, никак не Аннис.
Послышался скрежет в замочной скважине, дверь распахнулась, и на пороге возникла грузная фигура в коричневом платье с передником. Женщина в летах занесла ногу и хотела переступить порог, но подняла взгляд, да так и застыла.
Рот приоткрылся в немом “О”, брови взмыли на лоб, глаза округлились…
— Эй, чего там? Чего не заходишь?
Вторая тетка с длинным тонким носом выглянула из-за плеча подруги и сдавленно пискнула. Мы так и застыли. Тетушки — с выражением полнейшего ужаса и потрясения на лицах, я — с набитым ртом и булкой в руках.
— Ждравштвуйте… — произнесла, старательно пережевывая и глотая вставший поперек горла кусок. — Спасибо за угощение.
— Батюшки! — грузная мадам картинно схватилась за сердце и сползла на пол.
Ее соседка несколько секунд хлопала глазами, потом, решила, что в данной ситуации надо кричать. Да погромче.
— Аааа!
Я потерла ухо и поморщилась, но та все не унималась. Визжала с переливами, будто артистка на сцене.
— Спокойно, я не умерла. Все нормально, — я выставила руки ладонями вперед и сделала осторожный шаг. — Не кричите, пожалуйста. И так голова раскалывается.
Визг стих, женщина закашлялась. Тут в себя пришла обморочная и, пытаясь ослабить воротник платья, запричитала:
— Да что такое деется-то? Происки Темнейшего… злая сила… Ой, батюшки… беги скорей, соседка, скажи мужикам, что покойница встала… Надо сердце проткнуть прутом серебряным, а тело предать огню скорее!
И тут я как-то даже испугалась.
Проткнуть сердце? Сжечь? Извините, но даже во сне не очень приятно умирать подобным способом. Только кого это волнует? Выслушав наставления, соседушка подхватила юбку и дала стрекача.
— Не тронь меня, мертвечиха! Изыди! — продолжала голосить тетка, выползая за дверь и совсем не слушая моих заверений, что я, вообще-то живее всех живых.
Ноги и руки ее дрожали, одутловатое тело напоминало трясущийся холодец. Каким-то чудом ей удалось выбраться на улицу и скрыться с глаз моих.
Дверь захлопнулась, я снова осталась одна. Сердце колотилось ненормально часто, ладони вспотели. Ух, кто кого еще напугал! Ввалились тут, ерунду какую-то плести начали, угрожать. Нет, мне решительно не нравится такой сон.
