Если что, у него есть тайное оружие, но лучше тебе его не видеть. Точнее, не нюхать.
Я рассказала ей о том, как прошли мои первые дни в этом мире. К сожалению, я не получала никакой информации из снов, как Эллен, и ничего не знала о настоящей Аннис.
— Но у тебя же есть ментальный дар, — заметила она. — Ты не можешь заглянуть в ее память?
Я пока об этом не думала. Даже не знала, что такое возможно. А если, действительно, попытаться?
— Есть теория, что душа может занять место другой родственной души.
Тебе повезло начать жизнь заново.
Я задумчиво разгладила юбку. По всему выходит, что я все-таки умерла в своем мире.
— Я сейчас в такой ситуации… В общем, мою тайну хранить долго не получится, хотя бы одному человеку я обязана признаться. Твой муж знает, что ты не из этого мира?
— Я долго собиралась ему признаться, но все вышло не так, как я рассчитывала. Однако, он принял меня такой, какая я есть.
И, мечтательно закатив глаза, Эллен принялась вещать о достоинствах своего мужа — боевого мага со стихией огня.
Казалось, она сильно влюблена, я даже не ожидала проявления столь нежных чувств от такой сильной женщины. У них уже был маленький сынишка, но на одном ребенке супруги останавливаться не собирались. Эллен тоже любила детей, недаром ведь решила стать акушером-гинекологом.
— Если доверяешь человеку, то можешь открыть ему свою тайну. Заодно проверишь, как на самом деле он к тебе относится.
Я и сама это понимала. К тому же, Истен имеет право знать, кого собирается взять в жены.
И я искренне надеялась, что он поймет меня. Я поделилась с Эллен своими переживаниями, рассказала о Марусе и детях, которых собиралась исцелить. Она слушала внимательно, а потом сказала:
— Ты делаешь хорошее дело, но мир не меняется быстро. Я четыре года работаю над этим, и все новое принимают со скрипом. Мне удалось ввести новые акушерские и хирургические инструменты, операции, основы гигиены почти повсеместно, теперь у лекарей считается дурным тоном лезть к больным с грязными руками.
Да и моему хорошему другу, Сальвадору Эйле, получилось доказать существование болезнетворных частиц — так здесь называют бактерии.
— Этот тот самый ученый? Который изобрел пенициллин?"
"— Ох, дорогая, этот гениальный человек постоянно придумывает что-то новое, а лекарства испытывает сначала на себе. Некоторые эксперименты чуть не свели его в могилу, но Сальвадор слишком упорен, чтобы останавливаться.
