В памяти всплывали слова фамильяра о том, что песни и заговоры с незапамятных времен люди использовали в своих ритуалах, что они были сильнее обычных слов.
— Глазки закрывай…
Возможно, в любой другой ситуации это было бы смешно. Я на миг представила, как укладываю этого противного человека в кровать с игрушками и мягкими подушками. Наверное, перед его мысленным взором мелькали те же картины. Хотя больше всего он заслуживал жесткую койку в темнице. И обязательно с крысами и капающей с потолка водой!
Нож выпал из разжавшихся пальцев, маг закрыл уши руками и повторил тихо, заикаясь:
— Зам-замолчи…
Но я запела громче, почти крича и рисуя перед собой картину, как его глаза закрываются, как расслабляется каждая мышца.
Мой голос обволакивал, убаюкивал. Уголек запрыгнул на стол и широко зевнул.
— Спой ему страшную песню, пусть гаду снятся кошмары.
О да, он это заслужил! Но я боялась, что, стоит сменить пластинку, как ток магии прервется, поэтому стала повторять колыбельную раз за разом.
Мой противник больше не двигался, стоял на месте, продолжая обнимать руками голову. Напряжение постепенно отпускало, выражение лица менялось. Он медленно моргал, с каждым разом удерживая глаза закрытыми все дольше.
— Зааа… — протянул в последней, отчаянной попытке.
Руки его упали вдоль тела, он покачнулся. Потом стал опускаться на колени, шарить руками по полу, словно искал наиболее удобную позу. Точно пьяный, свалился на бок и затих. Я допевала последний куплет, следя за противником и ожидая, что в любой момент он может вскочить и броситься на меня.
— Может, пырнем его ножиком? — кровожадно предложил Уголек. — Он хотел сделать с тобой то же самое.
Я не нашла, что ответить. Ноги тряслись и подгибались, не знаю, как не промахнулась мимо стула. Не верилось, что я смогла побороть чужую волю.
Внезапно в коридоре послышался топот: в дверь ворвался нейт Лерхен, потрясая раздобытым где-то молотком. В его взгляде плескалась решимость вперемешку со вселенским ужасом.
Трусоватый лекарь поборол свой страх и вернулся, чтобы помочь мне. Правда, немного опоздал.
— Я пришел! Я сражусь с тобой! — завопил, весь дрожа и потея.
И осекся, увидев на полу тело мага. Тот, сложив ладони под щекой и подтянув к животу ноги, звучно храпел. Лерхен перевел на меня взгляд широко распахнутых глаз.
— Что это с ним? Он что, спит?"
"Я молча кивнула. Надо что-то делать, не знаю, сколько он еще пробудет в таком состоянии.
