Это и ежу понятно.
— Если у него водный дар, то почему вода его чуть не убила?
Мне это казалось странным. Но может, кот знает ответ?
— Ну не убила же. Просто вызвала пробуждение спящей в его жилах магии. Возможно, в его роду, много поколений назад, были маги. Кровь могла долгое время не проявляться, такое бывает.
Этот мир с каждым днем становился для меня все интересней и интересней. Сколько тайн и загадок он скрывает? Сколько еще мне придется разгадать?
— А ты можешь ему как-то помочь? Ты ведь фамильяр. Я слышала, что…
— Видишь ли, — беспардонно прервал меня усатый товарищ, — фамильяр с хозяином должны совпасть на очень тонком магическом уровне.
— Ты ведь всегда что-то чувствовал к нему, верно? Не даром же все время вертелся возле Лика и прибежал на берег, когда он начал тонуть?
— Может, и чувствовал. А может, он меня просто сметанкой подкармливал, мрряу. Но все же слышать меня можешь ты, а не мальчик.
— То есть, ты не можешь стать его фамильяром?
Уголек, лениво зевнув, пояснил:
— Обычно детишкам с только проснувшимся даром помогает кто попроще.
Например, тиины.
— А кто это такие? Никогда о них не слышала. И не читала.
Кот усмехнулся в усы.
— Еще бы. Они живут в волшебных лесах, и наставники или родители отводят туда ребенка, чтобы он приручил своего первого тиинчика.
— Это значит, что Лику тоже надо раздобыть этого… тиина?
— Мяф! — он издал звук, похожий на сухой смешок. — В волшебном лесу нельзя шастать всем желающим, они хорошо охраняются.
— А как тогда нам туда попасть?
— Я не слишком сведущ во всех людских делишках.
Ты же в Академию направляешься, вот там и спроси.
Кот удобно устроился в ногах Лика и замурчал, продолжая косить на меня желтым глазом. Мне и самой до смерти хотелось спать, но мысли не давали покоя.
— Уголек, а, Уголек? Может, тогда ты согласишься помогать мне? Я, вроде как, тоже маг. И, если я тебя слышу, то мы с тобой совпадаем, верно?
— Ты еще не заслужила то, чтобы я стал твоим фамильяром. Я тебе не беспородный Пушок, а магический зверь, — заявил тот, гордо растопырив усы.
— У меня есть своя воля, я сам выбираю, кому служить.
Вот… упрямый котяра! И как же заслужить его расположение? Испечь мышиный торт? Накормить сметанкой? Или он просто меня проверяет? Пока я размышляла, Уголек решил, что с него хватит разговоров — замолчал, отвернулся и засопел.
Лик застонал во сне и перевернулся на спину, раскинув руки. Я подошла и, наклонившись, убрала в лица волосы, погладила по голове.
