Мы зашли в, позволения сказать, “палату”, где в деревянных кроватках лежали малыши до года. Я насчитала двадцать, не меньше. Кто-то кряхтел, кто-то кашлял и хныкал, кто-то тихонько возился в пеленках. Пожилая сестра складывала грязное белье в таз, меня она окинула заинтересованным взглядом, а после, подхватив свою ношу, вышла за дверь.
— Так, — нейра Бовилл потерла крупные ладони. — Приступаем. Я буду их кормить, а ты переодевай и меняй белье у тех, у кого не успела сменить Адель. Потом выполним предписания лекаря, им всем нужна микстура от кашля.
В ответ я недоверчиво посмотрела на нее. Всем одинаковое лекарство? Что ж, я еще посмотрю, что там за микстура, что с этими детьми и верно ли поставлены диагнозы.
Едва мы приступили к делу, как нейру Бовилл куда-то позвали, и я осталась в палате одна. В отсутствие этой женщины даже дышать стало легче. Первым делом приоткрыла оконные створки, чтобы проветрить душное, пропахшее детскими испражнениями помещение. На улице стояла солнечная безветренная погода, так что простудить маленьких пациентов я не боялась.
Тут к хору детских всхлипов присоединился оглушительный крик — один из малышей проснулся и тут же разразился громким плачем. Он сильно вспотел, и я поспешила его раскутать. Ребенок оказался мальчиком и выглядел месяца на три-четыре, был худеньким, нервным и слабым. Чувствуя смутную тревогу, я осмотрела его и обнаружила, что еще и окостенение родничков запаздывает, и кожа не совсем здоровая, а специфический запах пота добавил подозрений.
Во время моих манипуляций мальчуган кричал так, что закладывало уши.
Взяв ребенка на руки, я присела на табурет и попыталась успокоить, но это не принесло результата. Зато в открытое окно проскользнул Уголек и сел возле моих ног.
— Чем занимаешься, мрряу? — спросил, лениво зевнув.
— Работаю, как видишь. Это ты бездельник и воришка.
Кот лишь фыркнул.
— Чего этот детеныш так орет?
— Его тревожат боли, — я с жалостью погладила головку мальчика. — Надо будет сообщить нейре Бовилл, а лучше кому-то чином повыше.
Ему нужно особое лечение.
— А что насчет магии?
— Напомню, что я пока с ней не разобралась. Я вообще не знаю, что делать и как с этими силами обращаться. Тем более, не уверена, что такую проблему можно решить, лишь взмахнув волшебной палочкой или пробормотав набор слов.
Больше всего я боялась навредить. Самое страшное — это увидеть, как из-за моего неосторожного вмешательства ребенок закрывает глаза и перестает дышать. Просто кошмарный сон какой-то.
