Доктора вызывали? (СИ)

А если и были девушки, то только на одну-две ночи, не более. Поэтому обиженных просто быть не могло. А провести день в загородном доме Антоновых, не такое уж и плохое времяпровождение. Забыл сказать, что фамилия у меня осталась от матери. И при их регистрации с Борисом Тимуровичем, она ее не меняла. Как, впрочем, и в следующих два раза.

Только вот в этом году я решил сделать небольшое исключение. По крайней мере, я на него очень надеялся. Поэтому до обеда успел управиться с поздравлениями для Яны и Алёнки, позвонил маме, сбросил все десять звонков от Милованова, не желая выслушивать от него дифирамбы в мою честь в женский день.

Так как заказы букетов я делаю заранее, то на цветочные павильоны у меня уходит не так много времени. Я просто забираю свои заказы. И вот с последним букетом стою под навесом на крыльце детской поликлиники. Почему под навесом? Да потому что валит крупными хлопьями снег, тут же превращаясь в грязь и воду. А герберы пусть и упакованы в прозрачный целлофан, но подвергать их еще и такому стрессу не хочется.

Да, я узнал, какие цветы любит Юля. Ромашки. Но найти ромашки в марте в центре Сибири не под силу даже Итану Ханту*. Поэтому я решил эту проблему, выбрав самые светлые, близкие к белым лепесткам ромашек, герберы. Букет получился нежным и по цвету, и по оформлению. На вопрос Яны, что я приготовил своей докторше (по-другому она никак ее не называла!), ответил, что упаковал самый колючий кактус!

Теперь осталось дело за невозможным: уговорить строптивую докторшу на ресторан.

Столик был уже заказан. Совсем бы не отказался от навыков и обаяния Тома Круза! Даже такси, нейтральное в этом плане транспортное средство, решил заказать уже при ней, чтобы она перестала видеть во мне маньяка. Очаровательная Зоя Марковна легко «поделилась» режимом работы Юлечки в праздничный день. А также «рассекретила», что Юля ни на секунду не уходит раньше, потому, что очень ответственная. Кто бы в этом сомневался! Поэтому я не боялся, что моя ершистая докторша проскочила мимо.

Прошло уже двадцать минут, а ее не было.

Вот неужели человек совсем не торопится домой? Я уже серьезно начал опасаться, что придется торчать тут до вечера, как двери распахнулись, и на меня уставились огромные от удивления глаза моей докторши. Моей. Бальзамом растеклось по душе!

— Привет! С праздником! — сказал, с надеждой глядя на девушку, потерявшую дар речи, и поэтому не успевшую произнести ни одного колкого слова. И пока она не опомнилась, засунул в руки скромный букет.