В мою душу закралось страшное подозрение – а вдруг он умер от голода или от тоски, или его вообще убили?! Как бы мне ни хотелось залезать в подвал, но пришлось.
Обогнув полуразрушенный дом, я вошла в разоренное парадное и спустилась по сильно захламленной лестнице. Постучав для приличия в дверь, висевую на одной петле, я вошла в комнату со словами:
– Эй, есть тут кто живой?
Аякс прокряхтел во сне что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. Я с облегчением вздохнула. Жив, но явно пребывает в крепких объятиях Морфея.
Поскольку атмосфера подвала была заметно насыщена парами дешевого алкоголя, я сделала для себя определенные выводы.
– Вениамин! – громко позвала я и добавила: – Просыпайся! Пожар!"
"Мои экспрессивные выкрики не встретили никакого отклика. Оно и неудивительно! Судя по запаху, перед тем как завалиться на эту видавшую виды лежанку, Аясов здорово заложил за воротник и спал теперь беспробудным сном. Прав был тот нарколог, сказавший, что пить начинают в двух случаях: когда на столе много закуски или когда ее там совсем нет.
Здесь был второй случай. Раньше я не замечала у Вениамина особого пристрастия к зеленому змию, а потому расстроилась. В лучшем случае работоспособность вернется к нему к завтрашнему утру, а мне хотелось «осчастливить» Шильдикова своей весточкой уже сегодня.
Разбудить Аякса мне не удалось, и я пошла к выходу, но случайно задела ногой коробку с какими-то железками.
– Кто здесь?! – испуганно прохрипел Венчик.
– Это я, Таня.
– Какая Таня? – Аякс приподнялся на руках и попытался разомкнуть слипшиеся веки.
Это удалось ему с большим трудом. – А, это ты… Прости, я тут вздремнул…
Подойдя к окну, я приоткрыла форточку и сказала:
– У меня тут проблемка одна возникла. Выручишь?
Вениамин сел на свою лежанку, натянул на ноги совершенно невообразимые штиблеты, пригладил дрожащей рукой волосы и деловито спросил:
– Что за проблема?
– Письмо надо одному человеку доставить, а почтальоны нынче бастуют. Я вот подумала, может, ты этим займешься, если, конечно, ты не слишком занят?
Аякс сделал очень озабоченное лицо, будто пытался мысленно отыскать свободное место в своем плотном графике ничегонеделанья.
Неожиданно просветлев, он сказал:
– Таня, я, конечно же, возьмусь за это дело. Но, может, ты расскажешь, с кем мне предстоит играть в шахматы?
– В какие шахматы? – опешила я.
– Танюша, разве то, чем ты предлагаешь мне заняться, не есть шахматная партия? – пустился в философствования Венчик.
