Опергруппа еще обшаривала помещения морга, когда парни из ритуального агентства «Харон» забрали тело Краснощекова. Поскольку золотой гарнитур, полученный в качестве взятки от пожилого ювелира, в морге не обнаружили, Грындина посадили в машину и повезли домой. По месту его жительства колье и браслет тоже не нашли. Павел Сергеевич посоветовал ментам отправить Нежинского на психиатрическое освидетельствование. Оставшись один, он позвонил Шильдикову и спросил:
– Саша, как ты думаешь возвращать мои побрякушки?
– Никак.
Краснощеков уже дома, завтра его похоронят.
– Да ты с ума сошел! – взревел Грындин. – Если не вернешь эти, купишь другие, на ту же сумму! Я уже своей Аллочке пообещал подарить на день рождения гарнитур.
– Я… я не смогу ничего вернуть, – сдавленно проговорил Шура. – Поздно. Неужели вы сами это не понимаете?
– Идиот! Придурок! Как у тебя только ума на такое хватило? – негодовал Грындин. – Неужели, кроме Краснощекова, никого не было?
– Он как раз лежал на столе.
– Ладно, есть у меня одна мыслишка.
Я попробую тебе помочь…
– Мне? – Шильдиков просто офигел от такой наглости. – Вы лучше себе помогите!
– Молчать! – по-военному звучно рыкнул Грындин. – В общем, сиди дома и жди звонка."
"«Грындин совсем оборзел, – подумал Шура. – Мало ему криминальных трупов, так он еще взятки с наивных родственников покойных берет, вселяя в них чувство вины. Вот взять, к примеру, ювелира. Неглупый, должно быть, мужик, если дожил до старости, а все же и он повелся на Пашины угрозы. Такие дорогие цацки в качестве взятки ему принес! Их только для выхода на красную ковровую дорожку и надевать.
Это слишком даже для молодой жены Грындина, которая сидит в декрете. Я ведь чувствовал, что когда-нибудь все это плохо закончится, причем не только для него, но и для меня. Даже если в этот раз пронесет, начну-ка я подыскивать себе новое место работы».
Около девяти вечера Павел Сергеевич позвонил Александру и сказал, что послал к нему человека, на которого можно положиться. Вскоре раздался звонок в дверь, Шура открыл ее и увидел невысокого мужичка лет тридцати пяти.
Тот вошел в квартиру и изложил Шуре свой план.
– Да вы с ума сошли! Это невозможно, – Шильдиков и руками, и ногами отбрыкивался от предложенной ему криминальной идеи.
– Нет ничего невозможного, невозможно только то, на что не хватает смелости. От тебя вообще требуется лишь одно – вскрыть «тайник», извлечь драгоценности и снова заштопать жмурика. Все остальное мы берем на себя.
