Покойника украли после двенадцати ночи, а около четырех за городом сгорел автомобиль. Не скажу, что дорога на Дольск проходит мимо дома моей клиентки, но это и не на другом конце города. Потом имитация смерти – не такой уж нереальный мотив. Откровенно говоря, версия с маньяком мне так не нравилась! – Я замолчала, анализируя новые обстоятельства, и пришла к выводу, что пока что все еще очень смутно.
– О чем задумалась? – поинтересовался Кирьянов.
– Понимаешь, Володя, чтобы решиться на похищение конкретно этого трупа, надо было знать, что в доме остался только один живой человек – вдова и что она не просидит всю ночь у гроба, а наглотается таблеток и отправится спать.
Я уже не говорю о том, что утром, не обнаружив в комнате гроба с телом покойного мужа, она не позвонит в милицию, а примется всячески подыгрывать похитителям.
– Да, если бы она сделала заявление, то рано или поздно следствие проверило бы связь этого похищения с происшествием на трассе Тарасов – Дольск. Слушай, а может быть, твою клиентку кто-то надоумил не поднимать шумиху? И он же перед этим сделал наводку конкретно на этого жмурика.
– Вполне возможно, – согласилась я. – Пожалуй, надо поискать в окружении вдовы такого человека. Он мог знать, что эта женщина состояла на психиатрическом учете, и манипулировать ею.
– Все-таки твоя клиентка не в себе. Я так и думал!
– Володя, не спеши с выводами. Между прочим, твой приятель заверил меня, что на данный момент она вполне здорова. Семнадцать лет тому назад у нее на глазах умер ее собственный ребенок.
Его машина переехала. Валерия осталась жива и невредима, а сын погиб. Она не могла с этим смириться и пыталась покончить с собой.
– Ну, тогда это другое дело.
– А три года тому назад, после общения с беременной любовницей своего мужа, Валерия впала в депрессию и сама обратилась к психиатрам. Несколько визитов в поликлинику – и она пришла в норму.
– Таня, скажи, а ты от версии с маньяком уже полностью отказалась?
– На девяносто девять процентов.
– А где же один процент затерялся? – уточнил Володька.
Я назвала город, куда так и не состоявшийся мэр Тарасова перевел своего психически больного брата. Кирьянов уставился на меня ничего не понимающими глазами. Пришлось рассказать ему, в чем дело.
– Так что Анатолий Алексеев сменил палату тюремного типа на палату в частной психиатрической клинике, где нет решеток на окнах, зато персонал весьма заинтересован в том, чтобы этот пациент оставался у них.
