Потом поставила телефон на вибрацию и сказала:
– У меня здесь любимый человек. А у вас?
– А у меня родители, – ответила она. – Они в один год умерли сразу, друг за другом. Сначала мама, потом папа. Сегодня как раз два года, как он ушел.
Я позволила себе подойти ближе и прочитать надписи на гранитной плите. Выходило, что в этой могиле действительно покоились Осташкины, причем Кирилл Петрович на самом деле умер именно в этот день, тридцатого октября, два года тому назад.
– Похоже, вы очень любили своих родителей, – сказала я для поддержания разговора.
– Да. А как же иначе? Пока наши родители живы, все мы – чьи-то дети. А вот у Лизы папы больше нет, – пожаловалась она, но не мне, а кому-то, незримо присутствующему здесь.
– У Лизы? Кто это? – поинтересовалась я для пущей важности.
– Моя дочка, ей скоро будет три года, – ответила Вика и всплакнула, вероятно, над своей горькой судьбой.
– Скажите, я могу вам чем-нибудь помочь? – участливо осведомилась я.
– Чем уж тут поможешь? Мы остались с Лизой одни на всем белом свете.
Ни родственников, ни работы…
– А где же Лиза?
– Она дома, с соседкой. У нее насморк, вот я и не взяла ее сюда. Да и я, пожалуй, пойду, – Осташкина вышла за оградку.
– Я, наверное, помешала вам общаться с близкими. Простите, я не думала, что так получится. Конечно, на кладбище надо выключать телефон.
– Нет-нет, вы тут совсем ни при чем. Просто мне уже пора домой.
– Мне тоже.
Мы пошли к выходу с кладбища вместе. Правда, молча. Конечно, у меня имелось множество вопросов к этой женщине, но я не хотела показаться ей слишком навязчивой, боялась ее спугнуть.
– Вы счастливая, – вдруг обронила Виктория, когда мы уже подходили к воротам.
– Почему вы так решили? – опешила я.
– Вы можете прийти на могилу к любимому человеку. А вот я недавно потеряла своего… Он умер от инфаркта, но мне некуда прийти и поплакаться, рассказать, как наша дочка растет.
– Что значит – некуда прийти? Он похоронен в другом городе?
– Нет, все намного сложнее, – Вика смахнула рукой крупную слезу.
– А вы расскажите, – дерзнула я дать ей бесплатный совет. – Станет легче.
– Вы думаете? – Она заколебалась.
– Уверена. Помню, я сама, пока не поплакалась подружке в жилетку, не успокоилась. Знаете, у меня куча свободного времени, и я готова побыть вашей жилеткой. Может, зайдем в кафе? – Я кивнула в сторону бревенчатого сруба, расположенного около автобусной остановки.
– Пожалуй, – согласилась Осташкина.
– Меня зовут Таня, – представилась я.
– А меня Вика.
