Долг чести

Терехов прихватил с собой бутылку той гадости, которую пил, и сел за стол.

— Давай начистоту, Гвидиче, — хищно улыбнулся он. — Кто-то стравливает нас. Мне сложно поверить в то, что ты этого еще не понял, но судя по всему, так и есть.

— Ты так хорошо меня знаешь? — усмехнулся Викензо. — Перестань вести себя, как влюбленная фанатка, Виктор, и не мешай моему расследованию. Принимая меня за наивного идиота, ты только все портишь. Нам не нужно общаться.

Их взгляды встретились, перекрещиваясь в немом разговоре, а потом, Виктор резко опрокинул стопку и ухмыльнулся.

— Твой брат? — приподняв бровь, спросил он.

— Твой брат? — задал ответный вопрос Викензо.

Это сломало броню самоуверенного мальчишки.

— Не смей, Гвидиче! — прорычал он. — Абрахам верен мне, как пес.

— Его отец был верен, как пес, — спокойно возразил Викензо. — Абрахам давно забыл свое место и не будь ты так эмоционален, сам бы это признал, потому что я не верю, что ты настолько тупой.

— Ты пришел оскорблять меня? — снова надевая маску спокойствия, спросил Виктор.

Жилка на его виске бешено пульсировала, выдавая злость. Викензо наклонился к нему, сокращая расстояние между их лицами и врываясь в его личное пространство.

— Я пришел сказать, что если еще раз, кто-то из твоих людей посмеет приблизиться к моему дому, то ты — труп, — прошептал он, прежде чем отстраниться. — Не мешайся под ногами, Виктор, и я устраню все наши проблемы. Тебе это нужно не меньше, чем мне.

— Мне не нужно, чтобы ты решал мои проблемы, — ощетинился наглый щенок.

— А это не тебе решать, — улыбнулся Викензо. — На данный момент ты — часть моего бизнеса, а я не привык перекладывать ответственность за свои дела и за своих людей на кого-то еще. Если выяснится, что за убийствами стоял все же ты или твой зарвавшийся кузен…"

"— То мы оба трупы, — прервал его Терехов. — Да, я уже понял. Ты недооцениваешь меня, но позволь развеять твое заблуждение — я не твой инфантильный брат, гоняющийся за юбками и отсиживающийся в роли помощника, потому что кишка тонка взять на себя ответственность за людей.

Не нужно представлять себе мальчика, которого ты пытал по указке отца, размазывая по лицу слезы, недостойные мужчины, а потом тайком носил ему еду. Правда в том, что я знаю тебя. Да, я эмоционален, но мои эмоции касаются только меня и Абрахама. Убьешь его — я буду горевать, но оправлюсь. Ты же можешь сколько угодно притворяться холодной рыбой без чувств, но, правда в том, что сломать тебя легче, чем бороться с тобой.