Долг чести

Медовый месяц. Неужели он надеялся на сближение? Она не думала, что это возможно, при таком начале отношений, что было у них. Им даже поговорить было не о чем. Ужин прошел в тягостном молчании.

— Чем ты обычно занимаешься по вечерам? — спросил ее Дон после того, как они закончили есть.

— Читаю или смотрю телевизор, — честно ответила девушка.

— Отлично, пойдем, — сказал он, протягивая ей руку.

Бьянка не стала заострять на этом внимание, как и на своем нежелании прикасаться к нему. Вложила свои пальцы в его ладонь и встала, чувствуя, как побежали мурашки по коже от этого касания.

Его рука была теплой и сухой, с явно ощущающимися мозолями из-за частого обращения с оружием. У ее отца тоже были эти мозоли и она знала, от чего они возникают. Эта мысль расстроила ее и Бьянка про себя попросила прощения у Бога за своего покойного отца, который прожил свою жизнь далеко не праведным образом. Она всегда делала это, когда вспоминала о нем.

— О чем ты думаешь? — спросил Дон.

— О своем отце. Вдруг, вспомнила о нем.

Бьянка предпочитала быть предельно честной в большинстве случаев и редко позволяла себе лгать, всегда отвечая прямо на вопросы. Дон кивнул, смотря на нее слегка настороженно, и повел вверх по лестнице, все еще держа за руку. Они поднялись на третий этаж и, открыв ближайшую к лестнице дверь, оказались в домашнем кинотеатре с огромным экраном и удобной мебелью. К сожалению, мужчина потянул ее в сторону двухместного дивана, проигнорировав кресла, и усадив на него, устроился рядом, так, что их бедра соприкасались, несмотря на все ее усилия отодвинуться.

— Что хочешь посмотреть? — схватив пульт, спросил он.

— Послушайте…

— Послушай, — прервал он ее. — Разве я не говорил опустить формальности?

— Это не так легко, — огрызнулась она. — Я всегда думала о Вас, как о Доне.

— И как ты называла меня в уме? Тоже на «Вы», проявляя уважение? — скептически усмехнулся он.

— Скорее, из боязни, — буркнула она. — Но да, иначе, кроме как Дон, я Вас… тебя, не называла.

Он откинулся на спинку дивана, с интересом смотря на нее.

— А сейчас? Как ты называешь меня? Козел? Придурок? Ублюдок? — подтрунивал Дон.

Бьянка, против воли, улыбнулась и тут же разозлилась на себя за это.

— Значит, угадал, — рассмеялся мужчина.

Она так и застыла, с удивлением рассматривая его преобразившееся от веселья, лицо. Бьянка не хотела видеть в нем человека. Ее устраивали их отношения такими, какими они были на данный момент. Как можно более отстраненными.