Долг чести

— Энзо сказал, что раз уж у тебя появилось много свободного времени, то почему бы не воспользоваться этим и не начать думать о том, как обустроить детскую. Вообще-то, он предложил дизайнера, но я подумала, что тебе захочется самой решить.

Вивиана была просто прелестью! Бьянка действительно не хотела, чтобы комнату ее ребенка — возможно единственного — обставляла какая-то безликая женщина-дизайнер. В том, что муж не подпустит к ней дизайнера-мужчину, сомнений не было. Он даже медицинский персонал мужского пола считал неприемлимым для нее.

— Я смотрю, вы, девочки, нашли, чем себя занять, — сказала тетя Стелла, заходя в комнату после обеда.

Бьянка к этому времени даже успела вздремнуть. Она радостно вскрикнула, увидев тетю, и протянула к ней руки.

— Тетя Стелла!

— Я здесь, моя дорогая, — прошептала Стелла, склоняясь над ней, чтобы обнять. — Лежи, не суетись. Я первым делом поговорила с твоей сиделкой и теперь собираюсь строго за тобой следить.

— Ты остаешься? — взволнованно воскликнула Вивиана. — О, Стелла, пожалуйста, скажи, что остаешься!

— Остаюсь, болтушка, — ущипнула ее за щеку Стелла.

— Твой брат чуть ли не в приказном тоне пригласил меня, а когда я приехала, даже лично встретил и предложил погостить, пока Бьянке не станет лучше.

Бьянка не смогла сдержать удивленно-радостной улыбки. Викензо не заходил к ней после того, как оставил утром, но он позаботился о том, чтобы лично пригласить ее тетю остаться. Это было даже лучше, чем если бы она попросила ее сама.

— Ну, что моя девочка хочет на ужин? — с хитрой улыбкой прищурилась Стелла.

— В пределах рекомендуемого, конечно.

— Все, что ты приготовишь. Я скучала по твоей стряпне, тетя.

— И я! — согласилась Виви. — Ты ведь приготовишь и для меня?

— Конечно, моя дорогая. Но мне понадобится твоя помощь. Не разучилась еще шинковать, маленькая мисс Гвидиче?

Глава 26

Тетя Стелла окружила ее такой заботой, что Бьянка почти забыла о своих тревогах о здоровье ребенка. В ту ночь, когда они с Тео почти доехали до больницы, у Бьянки открылось кровотечение и она была уверена, что потеряла его.

Девушка молилась всю дорогу, превозмогая боль и страх, моля Бога простить ее за плохие мысли и обещая, что она будет очень любить своего ребенка и никогда больше не подумает о том, что было бы лучше, если бы он умер. До той ночи она сама не понимала, что уже любит его. Что он нужен ей. После, Бьянка начала относиться к своему телу, словно оно было бомбой, готовой взорваться в любой момент — очень осторожно и трепетно.