Долг феникса

Она просияла, улыбнулась и с гордо поднятой головой пошла к дверям.

— Мама, — позвала ее, когда она уже коснулась дверной ручки. — Я горжусь тобой.

— А ведь ты солгала. Трижды: ты не гордишься поступком отца, угроза Равьеле — пустой звук и леди Селения у тебя вызывает здоровые опасения, и тот факт, что разлучать мать с детьми — жестоко, не играет роли, — заявил Феликс, который за эти сутки практически не участвовал в моих беседах. — Ложь во благо?

— Я может и солгала, — не стала отпираться, — но здравая мысль в голову мне пришла позже, чем я высказалась маме.

Я вздохнула и снова обернулась к зеркалу. Мне нравилось то, что я там видела. Немного успокаивало. Иногда вещи, которые мы делаем, противны нам самим, но они необходимы.

Жаль только, что в отношении себя это редко срабатывает. Чаще вообще не срабатывает.

— А еще желание подарить ей хоть немного радости. И в некотором роде уберечь от реальности, — я пожала плечами, наблюдая за своим отражением. — Феликс, ты же понимаешь, что отец не идиот?

— Не идиот, — согласился иллами.

 — И вы с ним, между прочим, в этом похожи. Он также умолчал важную информацию в отношении тебя…

— Я думаю, со временем, мама и сама бы сообразила, что дело не в данном слове этой Селении. Просто сейчас ей тяжело, наверно, даже тяжелее, чем мне. Для меня все в новинку, а она здесь уже была, и ощущает, что все стало иначе, а разобраться с тем, что не так, не может.

— А самое главное, ты хочешь, чтобы Марс в ее глазах всегда был лучшим?

— И самым сильным, — я вздохнула.

 — Таким, каким он для нее всегда и был.

— Только реалии изменились и давно, — напомнил феникс. — Думаешь, это условие Совета?

— Если честно, то думаю я еще хуже. Но тут, полагаю, тебе виднее. Потому что ты в этих традициях и законах лучше меня разбираешься.

— И в чем же ты сомневаешься?

— Скорее не сомнения, ты правильно сказал, здравые опасения. В частности, а точно ли мама все еще является женой? По закону? Признал ли это Совет? Сам посуди, они давно ее похоронили, девиц своих навязали, одну так и вовсе дважды папе подложили.

С трудом мне верится, что тот, кто настолько сильно любит, что идет против всех правил, станет делить ложе с другой ради физического удовольствия. Марс не показался мне таким…

— А еще ты боишься подумать, что слишком его романтизируешь? — усмехнулся Феликс. — Однолюбы и на Земле существуют.

— Вот видишь, значит, он должен был ее сослать. Особенно тогда, когда привел мать.