Долг оплачен

Я остановилась и подумала: «Дальше бежать, отдел кадров искать или сдаваться?» Как голкипер накренилась вперёд, глядя на бегущую охрану. Рассмеялась. Поиграем…

— Эмилия! Стойте, стойте! — кричала курица с парковки.

Женщина действительно была похожа на курицу, ничего не поделаешь. Полная, а ножки тонкие в полусапожках на высокой шпильке. Глаза круглые карие и нос, как клювик.

Она достигла меня одновременно с охранниками. Запыхалась, пробежав целых двадцать метров. Чем-то напомнила мне родную маму. Она ухватила меня за руку.

На толстом безымянном пальце правой руки сверкало обручальное кольцо, утонувшее в жирках. Наверно, не снимается уже.

— Она со мной, — сказала она озлобленным, напряжённым охранникам. — А вот и Александр Константинович.

Улыбка сползла с моего лица. Я обернулась к турникетам.

Он не проходил через рамки и препятствия, шёл мимо пункта охраны по серой ковровой дорожке. Как всадник апокалипсиса, как назгул, несущий погибель. В чёрном удлинённом пальто, подолы которого при быстрой ходьбе развивались.

У пальто был глубокий, широкий капюшон, что редкость для классической верхней мужской одежды. Под пальто были белоснежная рубаха и строгий чёрный пиджак. Санчес скинул на ходу капюшон. Волосы были собраны в хвостик. И все присутствующие дамы загляделись, потому что, мало того, что у сатира была внушительная фигура и выглядел как фантастический ассасин, он ещё и страшно красивый. Необычный, южный, странный, но привлекательный.

Глаза его светлые сразу приметили меня.

Он так смотрел, что я его не узнавала. Это не тот человек, с которым я познакомилась в деревне, это офисная начальствующая машина по зарабатыванию денег. И эта машина очень недовольна. Сдвинула брови к переносице, и появилась на лбу морщина.

— Почему в таком виде? — рычал сатир на ходу.

Такой голос, что все шарахались от него в стороны. А я струхнула и оробела. Мне казалось, он идёт таким размашистым шагом, чтобы ударить меня.

Невольно отпрянула в сторону, и курица вдруг заслонила меня собой.

— Её не предупредили, что у нас дресс-код, — оправдала меня женщина.

Сатир остановился около нас и свысока прожигал меня взглядом. И не было в этом взгляде ничего человеческого. Это же надо так было ошибиться в мужчине. Я ведь даже влюбилась в него и страдала.

И не в первый раз, Эмилия. По Стасику тоже слёзы были пролиты.

Санчес закинул руку и посмотрел на золотые часы.

— До двенадцати вам время, Лолита Егоровна, чтобы привести её в порядок.