Вдруг счастье было так близко, а мы все упустили, в силу прошлых обид или сегодняшних страхов? Мы же ничего не потеряем, попробовав еще раз? Неужели ты не думаешь о том, что могло бы у нас получиться?
- В том-то и дело, что могло бы, но уже не получилось, - с грустью, Ольга покачала головой.
- А это уже зависит от нас.
- А «нас» нет. С чего ты взял, что у меня есть к тебе какие-то чувства?
- Если бы у тебя ничего ко мне не осталось, ты сейчас не сидела бы тут.
- Да? А что мне нужно сделать? Плюнуть на отпуск и уехать? – вскинула бровь Ольга.
- Насколько я тебя знаю, ты именно так и поступила бы, и ничего не могло бы тебя остановить. Но ты не уехала, более того, ты сидишь напротив, мне это о многом говорит.
- А ты вообще подумал, как это будет выглядеть? У нас есть дети, что они скажут? – Ольга сама не понимала, зачем это спрашивает, а Стас напротив, видел в этом вопросе явный признак того, что Ольга уже не так категорична.
- Ну, я думаю, Дима возражать не станет, тем более что мы нашли с ним общий язык, для него главное, чтобы ты была счастлива, а я постараюсь сделать тебя самой счастливой.
- А твой сын? Он вряд ли будет рад.
- Почему? – удивился Стас, - Он как раз будет очень даже рад. Илья в курсе, что я намереваюсь завоевать твое расположение.
- Да?! – весьма удивилась Ольга.
- Да. Он знает, что ты моя единственная любовь.
- Ты что сказал ему, что не любил его маму? – нахмурилась Ольга.
- Ну, так прямо я не сказал, но он понял.
- Гаврилов, ты идиот? Как можно сказать такое сыну?! – возмутилась Ольга.
- Он взрослый человек.
- И ты думаешь, его это не обижает? Да он, наверное, просто ненавидит меня!
- Ты напрасно так считаешь, Илья очень добрый парень. И наши отношения после аварии очень сильно изменились. Мы стали, наконец, понимать друг друга, и перестали сыпать соль на раны. Он, правда, будет рад за нас.
- Вот только я не могу сказать того же о своей дочери.
Она очень категорична, и если однажды она записала тебя в предатели, я думаю, ты вряд ли сможешь исчезнуть из этого списка. Дима даже не говорит ей, что общается с тобой и тем более с Ильей. Она отца-то родного простить не может, а уж тут вообще не поймет."
"- Ну, значит, мы сразу ей ничего не скажем, а когда она увидит, что ты счастлива, она примет твое решение, - рассуждал Стас.
